— А ещё, только между нами, — вновь подала голос, только более тихо, будущая стражница, — всю семью травницы с Нищего берега кто-то перерезал.

— Значит, они всё-таки мертвы… — сказала другая из обедавших. — Моя мать не обрадуется смерти старой подруги. Как это произошло: хищный лес, заказ из гильдии или, быть может, эта местная убийца, кошмарящая знать? — перечислив варианты, поинтересовалась она.

— В том-то и дело, прирезали её, скорей всего, свои. То есть люди из Тэтэнкофа. Между рёбер убитого мужа обнаружили сломанный кусок лезвия, саму рукоять нашли местные мальчики и тотчас вернули страже. Представляешь, насколько город напуган? Даже нищие боятся подобрать чужое с земли.

— Да уж, подруга… — простонала дочка или подмастерье хозяйки алхимического магазина, у которой, по-видимому, я и покупал зелья усиления. — Сначала нас душили непомерными налогами, запрещая открывать своё дело. После, дав свободу, забрали инструменты и рабов, принявшись запугивать и вешать лучших. И за что? За кусок хлеба, переданный рабу… Местная знать совсем страх потеряла. Помнишь случай на рынке, произошедший несколько дней назад? Они пятерых наших на тот свет отправили и никого кроме торговки не наказали. А в трактире на Солнечной*? Одна ведьма из перстней в пьяном угаре испугалась тени в углу и пол трактира с постояльцами в труху перемолола. Семь трупов и ничего!

«А вот это она молодец, я даже об этом и не слышал», — усмехнувшись, подумал я.

Сидевшая до этого тихо Кэтингем, прибывшая на учёбу в сопровождении обеих сестёр, некоторое время наблюдала за мной, а после, расценив мою сонливость и немногословность как нечто иное, стала проявлять ненужное внимание.

— Хочешь? — пододвинув ко мне миску с нетронутой варёной курицей, спросила та.

— Сыт, — вспоминая вкусный утренний завтрак дома и сравнивая его с местным варевом, честно ответил я. — Как дела в торговле, много рабов за вчера продала? — обратился я к Кире, но она и не думала мне отвечать. Хмыкнув, мечница притянула к себе «мою порцию», а следом, взглянув на хозяйку и дождавшись одобряющего кивка, принялась уплетать. — Скажи, Жозефина, почему именно рабы? Ведь в мире множество других товаров и прочего. Почему именно торговля людьми? — Вопрос, заданный мной, вызвал на лице Виг снисходительную улыбку.

— Глауд, а какая разница, что именно продавать? Тяговые быки, коровы, лошади и вьючные ослы — они живут и существуют лишь потому, что полезны точно так же, как и рабы. Пойми, там, на границе, не возьми мы их в плен и не сделай рабами, они в очередном из своих набегов схватили бы граждан Империи и подвергли бы точно такой же участи, которая постигла их.