Теперь адвокат Чанмина еще и подбородок немного задрал. Минсо рассеянно подумала, что такая стратегия защиты — уже наглость.

Следователи продолжили задавать вопросы Чанмину, по-прежнему внимательно наблюдая за Минсо, но вряд ли узнали нечто принципиально новое. Где-то минут через пятнадцать оба следователя вышли, попросив подождать — нужно подписать какие-то бумаги.

Минсо была уверена, что за ними по-прежнему наблюдают из-за стекла, поэтому молчала. Но Чанмин не выдержал.

— Я не хотел, чтобы так все получилось, — сказал он.

— Господин Пак! — тут же осадил его адвокат.

— Я ничего такого говорить не собираюсь, не переживайте, — раздраженно ответил Чанмин.

— Получилось как? — устало спросила Минсо. — Перед концертом, на пике популярности группы, ты решил, что можешь ставить условия и вести себя, как суперзвезда. Не нужно извиняться, в моем случае это бесполезно.

— Госпожа Им, — теперь уже адвокат Минсо заговорил, всем своим тоном выражая недовольство.

Ненадолго снова стало тихо, но Чанмин опять не выдержал:

— Вы быстро с этой ситуацией справились, так что…

— Мы не справились с ситуацией, — прервала его Минсо. — Группа отброшена в своем развитии ко времени дебюта и вынуждена уйти в тень несмотря на наличие очень успешного альбома, рекламные контракты приостановлены, идет постоянный хейт в социальных сетях. И я могу еще продолжить — список последствий очень длинный. Поэтому лучше молчи. Возможно, твои извинения нужны твоим бывшим коллегам, но не мне. Уже поздно извиняться.

Адвокат Минсо позволил себе коснуться ее предплечья, так он требовал остановиться, но Минсо не сразу последовала его предупреждению, договорила свою тираду до конца. Чанмин пристыженно замолчал.

Минсо казалось, что он начал понимать, что именно натворил. Ему даже вроде как стыдно, но… Вряд ли он реально осознает, к чему привел его поступок. Это действительно похоже на поведение ребенка. Разбив вазу, ребенок просит прощения у матери не потому что понимает, чем ее расстроил, а потому, что не хочет, чтобы на него злились. Так и Чанмин — он принял тот факт, что был неправ, что влип в неприятности из-за своего поступка, но жалеет при этом себя, а не тех, кто пострадал. Он извиняется, чтобы немного обелить себя в своих же глазах. С другой стороны Минсо даже немного удивила его неуклюжая попытка извиниться. Она уверена, что он пытался сделать именно это, просто… в своем стиле. И такие извинения Минсо принимать не готова.

Еще через пару минут молчания вошла следователь. Она положила перед Минсо и Чанмином бумаги, попросив подписать. Когда адвокат все прочел и позволил Минсо расписаться, следователь наконец-то их отпустила.