Хару направился на кухню, хотелось выпить воды со льдом. Отвечал на ходу:

— Я в порядке, не беспокойтесь. И, Сай, спасибо за сладости, они были изумительны. Но я, кажется, съел столько сахара, сколько обычно и за неделю не потребляю.

— Сухён один нечаянно умял всю коробку, — со смешком ответил Сай. — Мама пять коробок передала. Говорила, что нам должно на неделю хватить… осталось две коробки на шесть дней…

Хару хмыкнул. Ну да. В их общежитии еда не залеживается. На диетах они тоже не сидят, потому что вечно нервные и после тренировки. Мясо и сладкое улетает мгновенно.

Пока насыпал лед в стакан, задумался: а почему вообще его эта трансляция так вывела из себя? Ничего ужасного он не делал, не унижался, не врал, да и прошлого своей семьи он не стесняется. Но все же Тэюн даже через экран понял, что Хару некомфортно, и пришел его спасать.

Семья всегда была для Хару чем-то очень личным. Фанаты и так знают о нем практически все, только дома и наедине с Тэюном у него есть возможность расслабиться и не думать о том, как он выглядит и корректно ли выражает свои мысли. А дома он еще и мог быть по-настоящему уязвимым. Это в агентстве и на съемках он профессионал, серьезный работник, ответственный лидер. А дома может позволить себе быть… ребенком? Не беспомощным малышом, конечно, но все же. Дома его всегда ждут, там ухаживают за его котами, заранее готовят любимую еду, готовы выслушать и поддержать. Папа собрал ему турник, они всей семьей обсуждают будущий пруд, бабуля выбирает кусты сирени, потому что Хару захотел именно сирень у себя под окнами.

Необходимость рассказывать что-то о прадедушке Хансу, будущие сплетни о том, как дедушка потерял издательство и что его отец когда-то собирался жениться на Со Юнби… Было ощущение, что кто-то без приглашения вошел в его дом и начал рыться в шкафах в поисках белья погрязнее. Мало того — сам Хару был вынужден демонстрировать этим непрошенным гостям то, что прежде было скрыто от посторонних.

Хуже всего было то, что Хару знал, что могут найти в его «шкафах». Зависимость отца. Об этом не писали в газетах даже в девяностые, у него не было приводов в полицию, в лечебнице он последний раз лежал двадцать лет назад, добыть эту конфиденциальную информацию достаточно сложно. Но возможно. Есть те, кто знал их семью раньше, далеко не все эти люди будут постоянно держать язык за зубами. Правда может всплыть.

Хару бы уже и сам рассказал, но… не может. И не может объяснить это с точки зрения логики, просто нельзя. В Корее ярко выражена стигматизация родственников лудоманов, словно это они виноваты в том, что их родные зависимы от игр. И Кахи отдельно упомянула, чтобы Хару не вздумал геройствовать, пытаясь изменить привычный корейцам уклад — сейчас такое лучше не делать.