И точно — из распахнувшейся дверцы машины выбрался брат Петр. Никаких изменений в его внешности со вчерашнего дня не произошло, разве что движения потеряли чрезмерную резкость. Или вчера он просто на стимуляторах был?

Одежды представитель Братства не менял и приехал в бар во все той же легкой курточке, черной сорочке, свободного кроя штанах и прочных ботинках. Единственное — когда он переступил через порог и пригладил короткий ежик седых волос, на груди блеснул золотом массивный медальон. Явно не простое украшение, а знак особых полномочий.

Еще бы знать, как далеко они простираются…

Наумов прошел через бар, уселся на стул у стойки и слегка склонил голову.

— Брат Вячеслав.

Меня все эти формальные приветствия слегка подбешивали, но я сдержался и столь же нейтрально произнес:

— Добрый день, брат Петр.

Наумов развернулся вполоборота, оглядел бар и произнес:

— Брат Иннокентий сказал, вы варите пиво.

— Попробуете?

— Разве можно упустить такую возможность? — улыбнулся Петр и развернулся обратно. — Так понимаю, Дружина не слишком докучает вам?

— В понедельник надо будет дать письменные показания.

— Дружинники будут искать грабителей до второго пришествия, — откровенно заявил Наумов.

Я накачал в бокал пива и передвинул его через стойку.

— Сомневаетесь в их компетенции?

Петр обхватил бокал обеими руками и посмотрел на меня остро, если не сказать оценивающе.

— Сомневаюсь, что дело в банальном ограблении.

— В чем же тогда?

— А это я у вас хотел спросить, брат Вячеслав.

По спине пробежали мурашки, но, если начистоту, чего‑то подобного я ждал с самого начала, поэтому улыбнулся, никак не выказав охватившей меня нервозности.

— Так понимаю, это не разговор бармена с посетителем?

— Нет.

— Тогда задавайте конкретные вопросы.

Петр Наумов позволил себе гримасу недовольства и спросил:

— Что связывало вас с убитым?

— Ничего, — коротко ответил я.

— Вы знали брата Михаила по ордену?

— Знал.

— Кто вас познакомил?

Я пожал плечами и ответил, что не помню.

Петр вновь поморщился, явно сделав зарубку на память, и зашел с другой стороны:

— Управляющая салоном сообщила, что всякий раз, совершая покупки, вы заглядывали в мастерскую убитого. С какой целью?

— Я не покупаю украшения для себя. Это подарки. На подарках обыкновенно делают дарственные надписи.

— Могу взглянуть на них?

— Нет, — с ходу отказал я в этой бестактной просьбе.

Петр Наумов недобро улыбнулся.

— И почему же?

Я дождался, пока Оксана выложит бумажки с заказами на стойку и отойдет, и уже после этого объяснил свое решение:

— Это подарки. А я никому не позволю лезть в мою личную жизнь. И сейчас я беседую с вами лишь из хорошего отношения к ордену.