— Тогда периметр придется вводить.

Задний двор молодой колдун обошел вдоль забора, а вот оружейный магазин Гордеева включать в открытую для посещения территорию отказался наотрез. Я отыгрался с придомовой землей, оформленной в собственность одновременно с покупкой дома. Так, по крайней мере, мог обслуживать посетителей за уличными столиками.

Камень в руке гимназиста мягко светился и пульсировал, пульсация передавалась в браслет, и тот едва ощутимо сдавливал кожу. Но прокушенное вампиром плечо не беспокоило, его не холодило и не морозило. Заклинание колдуна просто отслеживало местонахождение браслета, не касаясь напрямую меня.

Когда служебный УАЗ выехал с парковки и укатил прочь, я вернулся за стойку, накачал половину бокала пива, выпил и сразу накачал еще.

— Пронесло, что ли? — спросил Иван.

— Ты вообще в шоколаде, — усмехнулся я. — У меня теперь одно развлечение — посетителей обслуживать.

— Да ладно вам!

В этот момент из кухни выглянула Юля.

— Дядя Слава, а зачем Рома приезжал?

— Рома — колдун, что ли?

— Мы с ним учились вместе, — подтвердила гимназистка.

Я задрал штанину, демонстрируя браслет, и спросил:

— Снимете по дружбе?

— А зачем вам? Вы куда собрались, дядя Слава? — полюбопытствовала присоединившаяся к нам Вика.

— Пока никуда. А так — на свидание к Ире бегать.

— Мы подумаем, — на полном серьезе пообещала рыжая гимназистка.

— Только как расплачиваться будете? — добавила Вика и подмигнула.

Шутит она или нет, я не понял, допил пиво и поднялся к себе.

Надо было позвонить Ирине и сообщить хорошую и плохую новости: в изолятор меня не закрыли, но и приходить ей сюда нельзя. В чем я не сомневался — так это в том, что насчет изменения меры пресечения Могилевский нисколько не шутил. С него станется наружное наблюдение установить…

Клондайк

24 июня, пятница

«Подкова» из значений интенсивности поля начала выстраиваться в середине дня. Правда, во время одного из подъемов на правый берег какая‑то темная тварь, прыгавшая с дерева на дерево, вроде бы попыталась атаковать нас, но три выстрела зажигательной картечью из уже обязательного «ремингтона» ее спугнули, и она так же по стволам унеслась в чащу, проскочив, как мне показалось, прямо сквозь заросли ежовника, которые при этом даже не колыхнулись. Что это было, мы так и не поняли.

После трех переходов на оба берега мы с Петровичем посмотрели в карту с пометками и синхронно кивнули:

— Подкова.

А Смирнов еще и добавил победно:

— И что я говорил?

— А говорил ты, Петрович, то, что карту эту надо теперь так прятать, что я даже не знаю. Если ты все же прав, конечно. Куда двигаем?