— Очки, я свет выключаю. — Я вытащил свои «хипстерские», надел. Стало светло как днем, только мир теперь черно‑белый. Дмитрий тоже последовал моему примеру.

— Едем без разведки, так что продвигаюсь докуда получится, попутно ищем укрытия. Как встал, так разом и выскакиваем.

— Принял.

Резкий поворот, длинный грязный проезд, белый фургон, стоящий у ряда гаражей справа. Из‑за него выскочил человек в куртке с капюшоном, вскинул какое‑то оружие, но я утопил газ в пол и кинул машину прямо на него. Он дернулся, попытался отскочить, но тяжелый «бронко» сшиб его правой стороной кенгурятника и силовым бампером, откинув в сторону. Я ударил по тормозам, обернулся, перехватив руль левой, затем резко сдал назад. Услышал крик, внедорожник дважды подскочил, когда колеса проехали по лежащему человеку.

— И еще разок, — пробормотал я, перекидывая рычаг коробки в «драйв».

Машина вновь прыгнула, но уже никто не кричал. Прикрытие они тут поставили, понимаешь, только не слишком умное.

— Пошли. — Я схватил карабин и вывалился из машины.

Этот готов? Этот готов, без сомнений. Опасности он точно не представляет. О, а за фургоном еще один лежит, куртка в крови… не наш, точно не наш.

Отблески пламени дальше и правей, скорей всего, алхимические гранаты, а если гранаты, то дистанция боя никакая, маленькая совсем, все они там. Черт, надо бы Саню попросить какие‑либо амулеты «свой‑чужой» придумать, как тут народ различать? Я даже не знаю, во что Хмель одет.

— По левой стороне, держу проход, а ты крышу.

— Принял.

— Пошли.

Марка прицела на все провалы ворот без створок, проходы, карабин Дмитрия ведет контур крыши. Если что‑то там поднимется, то получит «обманку» и без того огромного веса, никакой амулет не выдержит. А вот чем они вооружены? Стрельбы вроде не слышно… а, нет, был глухой хлопок. На нормальный выстрел не похоже, но мог быть с глушителем. Дальше это все, в конце прохода и в стороне. Но бежать все равно нельзя: нарвемся. Идем и идем, все как надо делаем, суета нужна только при поносе.

Разруха тут полная, за столько‑то лет все замерзало и оттаивало, стены потрескались, крыши просели. Одно из самых поганых мест в Форте, сколько тут всяких разборок случалось и трупов находилось — не счесть. В некоторых из гаражей ржавые остовы машин угадываются, горы мусора.

Конец прохода, за углом стоит «буханка» Хмеля. Огляделся. Целей не видно, но у входа в гараж лежит тело, руки за спиной стянуты. Посмотрел в «ауровизор» — один тусклый след ауры, двухсотый, значит. И вроде как лицо знакомое, но не наш, так что пока плевать.