Он проявил заботу, посоветовал мне не соваться в красную зону, дескать, никто туда не ходит. Если и сунулись, то возвращаются только бессмертные. Так называемые системные защитники, это люди или нелюди, оказалось есть и такие, получившие сотый уровень и привязавшиеся к одному из артефактов возрождения. После смерти и возвращаются.
Для меня это звучало дико, как так бессмертный? Разве подобные явления не против природы! Но, так утверждал Дропер, эту информацию можно было принять за правду, я не видел смысла во лжи. Что касаемо меня как защитника, тоже пришлось принять за правду. Я теперь до самой системной смерти, обязан служить вездесущей. Служба разнообразна, необязательно биться с тварями, чья задача проникнуть в наши миры, уничтожить не только защитников, но и обывателей, Дропер называл их обухами. Системных миров великое множество, мой информатор даже приблизительно не знал сколько, охарактеризовав количество одним-единственным словом до***!
Ну так вот, биться не обязательно, можно выбрать мирную стезю, профессию. Допустим, как у меня, повар. По-моему, самая мирная специальность, к таким относятся алхимик, портной, оружейник, артефактор. Профессий тоже множество, в этом вопросе Дропер особо не просветил. Допустим, мой навык Диверсант, разве это не профессия? И можно смело плевать в морду тому, кто назовёт её мирной.
Несмотря на минимум информации, мне было о чём подумать, я даже пообещал Дроперу встречу. Мы обговорили некоторые детали, он просил свой супер-пупер автомат и камень сути. Чётких гарантий я ему не давал и, разумеется, не верил в честность. Потому местом встречи назначил ту самую семиэтажку, в которой провёл первые дни своей жизни в новом мире.
Глава 12
Дарти так и пребывал в полукоматозном состоянии, видимо, рана была серьёзной. Лежал, ел, спал, отходы жизнедеятельности выходили бесконтрольно. Меня это не особо парило, прибраться и помыть животное нетрудно. Другое дело, если я не вернусь, тогда кошак точно обречён, продержится какое-то время на крысах, это в случае, если выздоровеет. Есть несколько ящиков тушёнки, уверен, консервы он вскрыть сумеет, с голодухи-то. Но конец всё равно настанет, потому что выхода из убежища нет. Это значило, что мне нужно как следует подготовиться и понапрасну не рисковать.
Я имел моральное право не отдавать Дроперу его вещи, но я не настолько опаскудился, осталось во мне что-то наивное, несмотря на возраст. Кто-то скажет: вот же лошара, на кой хрен ты идёшь на встречу с отморозком, который тебя едва не убил, ещё и вещи отдать хочешь! Наверное, этот человек будет прав.