никаких проблем, иногда мне казалось, что мы знакомы уже давно. А тут зрелый,
совершенно чужой мужчина, да ещё и глава государства!..
Однако снять метку жизненно необходимо, поэтому придётся сжать зубы, стиснуть кулаки
и решиться.
— Предлагаю сказать его величеству, что Алхимик отправил меня следить за Жерсаном, —
озвучила новую версию. — По крайней мере, именно этим я занималась всё прошедшее
время.
— Знать бы ещё, зачем это нужно Алхимику, — нахмурился принц. — Но вообще твоя идея
мне нравится. Что-либо более достоверное мы вряд ли придумаем.
— Во сколько встаём? — поинтересовалась, внутренне собравшись.
— Я бы сформулировал вопрос так – во сколько ложимся, — поправил меня его высочество.
— Потому что к отцу я иду прямо сейчас.
— Сейчас?! — обалдела я. — Будить короля среди ночи?!
— А ты хочешь, чтобы Жерсан проснулся и отыскал тебя? — спросил Гринальд. — Тем более
это не какой-то чужой король, а мой отец.
— Да-да, иди, — признала его правоту.
Принц не стал медлить и отправился в королевские покои.
Я метеором ринулась в ванную комнату. Умылась и сполоснула ноги – на большее не было
времени. Обтёрлась и побежала одеваться – вот сейчас король «видеть» меня голой ну
никак не должен.
Едва вставила ноги в туфли, дверь открылась и в спальню вошли Гринальд, Станворд и...
Мендина. Да, королева тоже решила посмотреть на диво дивное.
Вот только, кажется, принц забыл сообщить, что я невидимка – королевская чета
изумлённо уставилась на висевшее в воздухе платье.
— Что это за шутки? — суровым тоном поинтересовался Станворд у сына.
— Доброй ночи, ваши величества, — поздоровалась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос
не дрожал и попыталась изобразить реверанс.
Наверное, глупость сказала? Ну а как ещё приветствовать, если обращения к королю и
королеве одинаковые? С каждым отдельно здороваться?
— Знакомьтесь, это Яна, — представил меня Гринальд. — Она невидимая, но почему так
получилось, мы потом расскажем. Сейчас нужно срочно снять метку.
17-2
Станворд понимающе кивнул и попросил сына принести два стула. Поставил их друг
напротив друга, на один посадил меня, на другой сел сам. И принялся что-то магичить.
Я забыла спросить, можно ли мне шевелиться, а сейчас уже было поздно, поэтому сидела,
словно изваяние. Но что хуже всего, не представляла, сколько будет длиться процесс.
Что если несколько часов? И опять же уже не уточнишь – вдруг своим вопросом
что-нибудь испорчу? А злить короля, проснувшегося ради меня среди ночи, хотелось
меньше всего на свете.
Минут через десять меня стал терзать другой вопрос – а получится ли у короля снять