скривился Михайлов. — Мог бы и предупредить. Я пожал плечами. — Согласен, Шура, но извини. Такая работа… — Мы же друзья, блять! — Хочешь разорвать контракт? Легко. Даже без штрафных санкций. Просто возвращаешься домой такой же, как и прилетел. Нет проблем, дружище. Честно, нет проблем. Если погорячился, то и ладно. Я же говорил, что могу их и в кошках перевезти. А вас позвал, потому, хотел подправить вам организмы, измученные нарзаном. Ну и, потому что без вас мне скучно будет бороздить космос. Михайлов почесал обеими руками голову, потом вытер правой ладонью губы, словно хотел их оторвать и решительно сказал: — Ладно! Контракт — есть контракт. А мы вчера о цене договорились? — Договорились, — успокоил я его. — Тогда наливай. Налил, чокнулись, выпили. — Странный какой-то космический корабль, — сказал Чихачёв. — Ни тебе пульта управления, ни руля с педалями… — Да, Миша, как-управлять-то, — спросил Калачёв. — Я на МИ-4 и МИ-8 летал и даже давали порулить, а тут? — Тут, Лёша, всё силой мысли. Видишь на экране или карте цель, думаешь, что делать, куда лететь, и всё. — Хе! Я такого могу надумать… Это ж какую голову надо иметь⁈ Я за рулём своей мазды столько думаю, а руки сами рулят. Я не думаю куда рулить. — На самом деле управляют тохи. Мы сейчас все можем начать думать, что выполнять кораблю, но тохи выберут один вариант и, возможно, не факт, что чей-то наш. — Фига себе, — Сказал Фокин. — И зачем тогда думать? — Думать надо. Мы же должны куда-то прилететь. Когда один пилот, то проще. Вообще-то этот стол — пульт управления. Но я потом покажу. Там всё просто. Голографическая сфера. Каждый из нас видит что-то своё и реагирует на увиденное. Тохи анализируют наши реакции и принимают решения. Особенно это важно во время боевых столкновений с несколькими объектами. — Боевых столкновений? — Спросил Черторинский. — Они, что, ещё и воюют? — Тохи почти нет, но есть сектора, куда лучше не попадать… И пираты, и постоянные космические войны. Но мы туда не пойдём. Только в систему и домой. — И сколько по времени займёт туда и обратно? — Спросил Захарыч. — Около года, Миша. Я увидел, как Черторинский поскучнел. — Ты чего, — спросил я? — Ты понимаешь, Мишель… (он всегда называет меня почему-то на французский манер) Вот мы все такие здоровые и целеустремлённые, рванём в космос, а наши родные? Жена дети, внуки. Что с ними будет? Особенно меня беспокоит моя Маришка. Мы ведь все уже немолоды. И наши жёны тоже. А твоя Лариска, как отреагирует? На твоё исчезновение на год? — Скажу