Глава 7
— «У-у-у, вы какие!», — подумал я, почувствовав, как вскрывается мой первый эшелон мозговой защиты. Конечно сам Михал Васильевич давненько «не игрывал в шашки», но блоки то никто не снимал. И не только не снимал, но и регулярно продолжали ставить, ибо не пришло ещё время «вскрываться». За эти годы институт Поляковой развился и вширь, и в глубь, и технически, и программно. Компьютеры, процессоры… А, начинали-то на ламповых генераторах. Но методики остались прежними. Зачем менять то, что работает? Лучшее, — как известно, враг хорошего. Плохо то, что я не знал кодировок этих вибраций и не понимал, на что они закодированы. Какие команды заложены. Предположить, конечно, можно, но и только. Принеси то, не знаю, что. Ха-ха! Пока будем считать матрицы и блокировать, блокировать. На земле разберёмся. Не вы первые, не вы последние. Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, а от вас, «скафандристы», и подавно уйду. — Это схема с общими потоками движения. Вот их надо выучить, для того чтобы суметь пересесть с кара на кар. Их не так много. Всего двадцать две линии. И пересадочные станции односторонних линий. Это для экстренной ситуации. Для отрыва от хвоста, так сказать. Вот прогулочные маршруты, ведущие «случайно» на терминал. Я слушал очень внимательно и искренне старался запомнить. Что эти, что те, для меня были врагами и какой бонус от них можно было получить за свою работу, кто знает? Мы сидели перед корабельным коммуникатором в каюте Палмера. — Ты сможешь пользоваться свичем, так Палмер называл эту голографический телевизор, до следующего перехода. Это ровно двадцать дней. Будильник поставил? — Поставил. — Сразу ныряй в капсулу. А то она закроется без тебя и тогда капец. — Всё понятно. Ты меня уже достал. Хочешь я нарисую эти схемы? Если вы тупые, не считайте и нас такими. Палмер поморщился. — Извини. Никак не привыкну, что твой мозг работает, как компьютер. У вас все такие? — Ты и это уже спрашивал. Нет не все. Но многие. Особенно командиры. И про условные знаки не спрашивай. Давай лучше в шахматы продолжим? — Тебе не надоело? — Я должен надрать тебе задницу. Шесть-шесть меня не устраивает. Победитель должен быть один. — Не думай, что я тебе поддамся. Вдруг проиграешь? Расстроишься. Ты слишком азартен для профессионала. — Это единственное место, где я возбуждён и азартен — шахматная доска. И ты не можешь у меня выигрывать, потому, что шахматы показал тебе я. — У нас есть игры покруче шахмат. — Но не шахматы. Мы сыграли с Палмером две партии, и я обе проиграл. Мы расставались,