только больше получает удовольствия, и напрягши силу воли, орать на него перестал. Умшу тоже успокоился и только пыхтел мне на ухо. Удаляя, как он сказал, опухоли головного мозга. На всё про всё он потратил три моих человеческих часа и, как он выразился, триста мегаватт своей энергии. Завершил он свою «операцию» пошлой фразочкой из нашего ещё курсантского лексикона: «Вот видишь, а ты боялась», и я понял, что он знает всё. — Теперь я обязан тебя убить, — сказал я. — Ну-ну-ну, не так всё плохо для тебя. Правда, теперь в твоём мозге для меня нет никаких преград и я могу подключиться к всему тебе когда захочу, но ты не бойся. Этого я делать никогда не буду. А ты поймёшь, как ты сильно, на счёт нас, заблуждался. Тлетворное влияние запада, то есть арсантов, наконец-то уступит место реальности, нашей искренней дружбе. — Хорошо хоть не любви, — прошептал я, понимая, что меня «отимели». — Да, ладно. Это тебе так кажется. Никто тебя не «имел». «Сука», — подумал я, — «Он ещё и мысли мои читает». — Ну и что с того? Представь, что я твой психоаналитик. Доктор, которому ты писюн свой показывал в молодости. Не умер же от стыда. — То писюн, а то государственная тайна. — Ой, да ладно. Тоже мне, тайна. Явки, пароли, шифры, связи. По-твоему, я к англичанам побегу или к амерам? Оно мне надо? Ты мой друг и ты член нашей семьи тохов, а значит и я твой друг. Ничего, поймёшь скоро. — В смысле? Когда скоро? — Когда арсантов хреначить будем.

Глава 10

Глава 10

Меня отпустило на вторые сутки, когда мы с Умшу решали задачу прохода здоровым космическим транспортом метеоритных полей одной из планет галактики Тохов. Корабль по габаритам походил на наш, который сейчас стоял в доке на реконструкции и снабжении. А почувствовать разницу было необходимо. Габариты дело большое. Я до этого летал на маленьких челноках и быстро научился вписываться в виражи и парковаться в доки. Космический корабль своей инерцией сильно похож на обычный морской. А на них я рулил и на больших, когда похищал и уводил танкера с газом арестованные в Голландии во время санкций, и на маленьких: килевых и бескилевых. У последних вообще бортовое скольжение дикое. Да и с киля быстроходные катера на виражах иногда срываются и тогда мошонка подтягивается к горлу и дыхание работает только на вдох. С инерцией корабля я не справлялся и понимал, что сейчас его снесёт в сторону и мы разобьёмся о громаднейший метеорит. И вот Умшу чуть-чуть так моей рукой повёл и корабль слегка притормозив, ускорился и вильнул кормой в нужный момент. Это было так элегантно, словно кто-то слона на повороте придержал за хвост, чтобы его не вынесло за барьер беговой дорожки. — Ну, ты… — только и смог вымолвить я. — Виртуоз. — Скоро и ты сможешь, как я. Если позволишь подключить твой ум к корабельному искину. — Да и подключай, — махнул рукой я. — Пусть и искин мои секреты знает. И когда я смогу так же как и ты водить? — Года через два, — сказал Умшу. — Сколько⁈ — А ты думал. У меня налёт двести с лишним тысяч часов и ум, как компьютер. И ты это сможешь достичь, потому, что у тебя мозг прокачан и сформирован по линейной, как вы её назаваете, логике. Не просто: «да», «нет», а ещё и «возможно», и «почему бы и нет». — Это мои буддийские практики, наверное. — И накопитель твой отформатирован на несколько ячеек. Это кто тебе так сделал? — Кое что наша наука, но в основном сам. Давно это было. — Неужели тебе вся та информация, что лежит в твоих ящичках в ящиках, действительно нужна? — Я пробовал стирать, так потёр и то, что нужно для жизни. Чуть вообще без памяти не остался. И сейчас теми хранилищами не управляю. Старый стал. — Ну-ну, ну-ну… Не Это я тебе подправлю, с твоего разрешения. Там некоторые нейронные связи разрушены и узловые командные генераторы жирком заросли. Дело поправимое. Мне заняться тобой. — Займись, — вздохнул я. * * * — Ты бы хоть поинтересовался, как идет монтаж-демонтаж на твоём корабле. Вдруг что не так, или пожелания там, какие-нибудь. Питание какое грузить. — Да