Голова раскалывалась от нечеловеческой боли. Жарко было, как в парной, но я шёл! Шёл в туалет не хромая! Чувствуя своё колено в первый раз в жизни! Я никогда даже не мечтал о таком… И это было прекрасно!
Хмурый мужик распахнул передо мной дверь и указал направление. Я кивнул и пошёл, наслаждаясь каждым пройденным шагом. Тридцать метров коридора… Кому-то это смешно… Просто пройти не хромая. На ногах… Своих, здоровых ногах! В голове было пусто. Восторг и страх… Я скоро умру, научившись ходить… Почему-то вспомнилась та красивая девочка из вагона. И Тёма, и Володька, и этот Семенченко… Оно ведь так и бывает… Когда на хер всё…. Взрыв счастья — и смерть…. Зайдя в туалет, я, расстегнув ширинку, сделал все дела и понял, что это действительно всё… Вода в унитазе превратилась в звёздное небо, оно надвинулось на меня, и я ощутил, что где-то лечу. Космос, четыре солнца и куча планет возле этих звёзд. Меня потянуло к одной из них, и сознание в который раз погрузилось во тьму…
Глава 2
Я пришёл в себя и почувствовал, что лежу на чём-то неровном и твёрдом. Под головой — резиновый шланг или что-то похожее. Воздух свежий, пахнет водорослями.
Открыв глаза, увидел над собой розовый потолок с какой-то стальной штукой, похожей на робот-пылесос. С этого«пылесоса » свисал небольшой прозрачный шланг из странного материала, который определить не получилось. Мозг просто завис, подбирая слова. Больше того, я и о стали, из которой была сделана эта«непонятная штука », как-то странно подумал. То есть это подвешенное к потолку непонятно что было определённо сделано из неё, но в голове произнеслось какое-то другое слово. «Ильрим» или «илим» — хрен поймёшь…
Какие-то непонятные выверты сознания после перенесённого стресса? Да, скорее всего, но и плевать! Чувствовал я себя превосходно, и это самое главное. Колено совсем не болело, а ощущения были такие, что вот прямо сейчас смогу пробежать марафон. Ну а голова — фигня! Её мне подлечат. Получается, та змея оказалась волшебной? Не знаю, что она со мной сделала, но огромное ей за это спасибо!
Приняв сидячее положение, я быстро огляделся и понял, что проблемы с головой у меня гораздо серьёзнее, чем я мог только себе представить.
Палата, в которой я находился, была не та, из Бурденко, а совершенно другая. Прямоугольная, примерно пять на шесть метров, с двумя койками и большим овальным окном, из которого открывался вид на город, в котором я насчитал целых пять Останкинских башен и четыре огромных колеса обозрения! Впрочем, последние только походили на колёса, а на самом деле являлись какими-то строениями из светлого серебристого металла. Без окон и с огромными локаторами на верхней части.