— Крутая голограмма, — восхищенно пробормотал Теодор, когда чем-то испуганные кони сорвались в галоп, пересекли один экран и появились на другом.

— Ерунда, — презрительно возразила Полина. — Тюльпаны одновременно с ковылем не цветут.

Робот выпустил прозрачные крылышки и с жужжанием перелетел на светильник, имитирующий старинный торшер с лампочкой накаливания. Похоже, хозяин дома вообще любил вещи, которые являлись не тем, чем кажутся: когда массивная двустворчатая дверь бесшумно свернулась, как мембранная, космолетчики чуть не выронили контейнер с елкой.

Олигарх оказался седовласым старичком в старомодном деловом костюме. С антигравитационным инвалидным креслом он управлялся сам, но позади на всякий случай шла сиделка, дородная женщина в светло-салатовом медицинском комбинезоне и шапочке на собранных в пучок волосах.

— А-а-а, наконец-то! — Старик расплылся в такой счастливой улыбке, что Станиславу захотелось прыгнуть в голограмму и убежать вместе с конями. — Ну-ка, ну-ка, покажите скорей мою красавицу…

Космолетчики осторожно поставили контейнер на пол, откинули купол и приготовились к смерти.

Старик в гробовой тишине протянул дрожащую костлявую руку и потрогал одну из веточек. Иголки с нежным шуршанием посыпались на пол. Капитан сцепил зубы, Полина громко сглотнула.

— О боже, — прошептал олигарх, — почти как наша!

Станислав не поверил своим глазам: по морщинистой щеке заказчика ползла огромная слеза.

— Почти? — уточнил Теодор, ожидая подвоха.

К опаду со всех сторон слетелись робоуборщики, но старик ревниво их отогнал. Поднял пару иголок, растер между пальцами, поднес к носу и с наслаждением вдохнул запах хвои.

— Я вырос в земном агропоселке, — медленно, с частыми паузами заговорил он, скорее вслух перебирая воспоминания, чем отвечая на вопрос. — Земля, выделенная нашей общине, была каменистой и глинистой, а терраформирование стоило дорого. Замкнутый круг. Мы вкалывали как проклятые: ни выходных, ни праздников, за исключением Нового года, которого начинали ждать еще с лета. Скромные подарки и угощение, новые надежды, мечты… Мы отмечали его всей общиной, в торжественном зале, с одной и той же искусственной елкой шоаррского производства. А я так мечтал о настоящей, как в старину! Но еловых лесов на Земле уже тогда почти не осталось: глобальное потепление, вырубка… Однажды, как раз перед Новым годом, я тяжело заболел, не смог пойти на праздник и весь вечер прорыдал от обиды на судьбу. А когда наутро проснулся, возле моей кровати стоял маленький, с ладонь, саженец в горшке. Не знаю, где и за какие деньги отец его добыл, но это был лучший подарок в моей жизни! Смешно сказать, но тогда я снова поверил — и верю до сих пор, — что, какой бы паскудной ни была жизнь, в ней все-таки иногда случаются чудеса. Весной мы высадили елку у крыльца. Прямо сказать, наш климат и почва не пришлись ей по вкусу, но она упрямо цеплялась за жизнь, как и мы все… Примерно такой я ее и запомнил, когда навсегда улетел с Земли. — Старик смахнул уже третью по счету слезу. — Только наша желтая была.