Станция походила на четыре восьмёрки, лежащих друг на друге и попарно соединённые переходами. Взрыв торпед разорвал половину одной из восьмёрок надвое. Именно туда предстояло направиться Егорову.

Наконец, пришёл ответ — да, «Академик Гамаюнов» находится на стоянке в Ишиме-1, сектор 2А, место 56. Счёт за стоянку натикал немалый, хоть и меньший, чем за парковку на орбитальной станции.

Чувствуя усталость от бесконечных поисков, Егоров недолго думая отправился обратно к «Молотову». Куцевич-старший оказался не против подбросить поэта во второй раз.

Перед вылетом накрыли на стол, и жареная свежая рыба с луком и картошкой с голодухи показалась Егорову божественным кушаньем. Кот крутился рядом, выпрашивая куски повкуснее и пугая команду голосом переводчика.

— Уже два года морепродукты возим, — хвастался капитан. — От Тюмени на все ближние базы. По контракту с автономией, им не хватает, а мы обеспечиваем. Восемьдесят процентов доходов отдаём в казну на родину, пятнадцать — в грузовую артель, на пять процентов — живём, как видишь, неплохо. Челябинск почему до сих пор независимый, когда вокруг так много жадных капиталистических ртов? Потому что флот большой построил. Грузовой, промысловый, истребительный. Первый по величине завод был в Новоуральской Конфедерации! Третий в секторе. Не удивительно, что в период смуты власть пришла к рабочим.

— Как оно и должно быть! — вставил Арсен. Он ел рыбу руками, жадно облизывая толстые пальцы.

— Вот именно. Суздальцы, засранцы, до сих пор свои жадные императорские ручонки к нам тянут. Новгородцы. То там корабль арестуют, то здесь…

— Но и вы… — хотел вставить Егоров, но промолчал. — А, впрочем, действительно.

— Что мы? Мы сопротивляемся, как можем. Тоже суда экспроприируем, бывает такое. Так ведь это наши суда! На наших бассейнах выращенные! Союз распродал половину своего имущества Суздалю за бесценок. Я ничего против Союза не имею, он сам жертва имперской политики, он ошибается. Но, поверь мне на слово, придёт время…

Заваривали крепкий чёрный чай, говорили ещё долго. Егоров не во всём разделял взгляды команды и старался больше слушать, чем рассказывать о прошлом. Поговорили про поэзию, Арсен пытался читать стихи, потом все резко посмотрели на часы и засобирались. Снова беготня, снова крики Шона. На этот раз капитан попросил последить Леонида за стрелкой какого-то контроллера — он не стал сопротивляться и сообщил, когда она достигла нужного уровня. После того, как волна погружения прошла, капитан скомандовал:

— По койкам! Пять часов лететь, за четыре часа выспимся. Я на вахте, прослежу.