Она развернулась и спустя секунду раздумья в развороте впилась губами мне в рот — получилось это больно, потому что мы стукнулись передними зубами, но при этом очень сладко.

— Ой, — зачем-то сказала она и продолжила меня целовать.

Перехватила руку и положила на место, где заканчиваются шорты, я понял намёк и потянул их вниз, думая на ходу, как побыстрее снять свой комбенизон, который снимался куда сложнее тут же улетевшей в потолок лёгкой футболки. Мне было стыдно от того, насколько грязные у меня руки, но ими я больше не управлял — они делали всё сами, и Галина это разрешала. Затем она подошла и села на краешек табуретки. Пол в трюме был чугуниевый, ледяной и бугристый. Я тогда не думал, что моим коленям после такого потребуется восстановление в медкапсуле, да даже если бы и подумал — мне было на это наплевать.

Кричала она громко — я даже не думал, что такие тихие девушки могут так кричать, от души, закатывая глаза.

Штраф (половой акт вне брака): −3 трудочаса

Штраф −50 трудочасов (попытка продолжения рода с гражданкой другого государства)

Вероятность успешного зачатия (исходя из циклов партнёра): 69%

Всё случилось быстро и, похоже, одновременно, и прямо в этот момент корабль шатнуло. Близко зашумел волчок, призванный кем-то — не то Арсеном, не то отцом, включилась связь через динамик.

— Хвосты крути! Ныряем! Курс на юго-нижне-восток! Порфирий, держи левого! Гага, ты где шляешься?

* * *

Я рванул наверх, на ходу натягивая комбенизон. Мы снова ушли «с мясом». Ушли без нормальных припасов, в непонятном направлении, но главное, я чувствовал, что у бати появился какой-то план, а значит, мы будем его придерживаться.

Ох уж мы нанырялись! От камушка к камушку, от кометке к кометке, потом в астероидном кольце утаились с выключенной электроникой, и рванули дальше — к синему гиганту. У гиганта было что-то вроде заповедника, там собрались на нерест дикие галактические тюлени — четырёхмерная масса исполинов была таковой, что волчок взвыл под кормой, а кони разбушевались в туннелизаторах, норовя уволочь в подпространственные глубины.

После каждого нырка Галина тащила меня в трюм. Целовалась жадно, с покусом — адреналин! Сколько тогда штрафов за соитие с не гражданкой накапало — страшно было смотреть. Батя с Арсеном уже обо всём догадались, Арсен, похоже, даже радовался за неё, а вот батя хмурился и хмыкал.

Выждали, думали, что будет погоня, но преследования не было. Это казалось каким-то чудовищным везением, но батя сказал тогда речь, которая одновременно и огорчила меня, и успокоила: