Батя тронул сенсор, поднёс карту к лицу, микрокамера считала сетчатку глаза и прочла ДНК.

— Рыночная стоимость для представителя вашей державы одного ведра дефлюцината производства «Андромеда Бернер» на данный момент составляйт… тысяча шестьсот восемьдесят имперских кредитов…

— Чё⁈ — синхронно выдыхнули мы.

В среднем цена ведёрка была в раз десять дешевле.

— Да, — довольно кивнул Иуда Мартинес. — Продажа судам из Челябинск — исключительно с коэффициент четыре, и в крайнем случае. Но мы можем предложить вам более выгодный для нас обоих вариант. Мы уточнили у служителей фемида, что вы везти холодильники, так? Мы готовы обменяйт пять ведра дефлюцинат на один ваш холодильник.

Батя стиснул зубы.

— На девять ведёр. Даже с четверным тарифом — мы везём очень хорошие холодильники, они стоили нам со скидкой по три тысячи!

На самом деле, они нам стоили чуть больше тысячи каждый, но я промолчал и тоже нахмурился. Вице-жрец Иуда переглянулся со стоящим рядом коллегой, тот наклонился и что-то пробормотал.

— А у нас очень хороший дефлюцинат, — парировал вице-жрец. — Мы не мешаем всякую гадость, тут одна культура, ровный объём. Три тысячи наших братьев и сестер занимаются добычей этой волшебной сущности, дарованной нам Сверхмэссив Блэк Хоул. Кстати, сколькт людей у вас на корабле.

— Не важно, — батя нервно потер рукоять шарпомета. — Ну, меньше трех тысяч, это да.

— Ваши холодильники темпоральные? С физпроцессным замедлением?

— Нет, но… С автономными источниками питания, запасом энергии на полгода. Четыре степени заморозки, беззвучные, из экологически-чистых материалов. Объём — двести сорок литров. Подходят для хранения мяса клювоносов!

Вице-жрец надменно кивнул.

— Мы догадываемся. Даже самый дорогой классический холодильник не может стоить три тысячи, он…

— Темпоральные стоят от пяти! — не удержался и вставил я.

— Мы охотно верим. Шесть вёдер.

— Восемь. Это моё последнее слово, — батя выразительно махнул кулаком. — Да бросьте, вы же ещё сэкономили на доставке!

— До свидания, — вице-жрец развернулся и жестом позвал своих коллег.

К одному из «братьев» тут же подбежала стайка детишек и принялись наперебой щебетать, я разобрал только слово «дадди, дадди».

— Эй. Ну… Семь. Меньше нет смысла, правда. Да бросьте, ну, любой другой бы на вашем месте…

— Семь, — вице-жрец развернулся. — И вы вернёте пустую тару. И продемонстрируете работу изделия. Сначала привезите холодильник, я распоряжусь, чтобы товар вынесли.

— По рукам! — воскликнул батя, протянув ладонь, но Иуда Мартинес наградил его таким взглядом, что ладонь наверняка захотелось вытереть о штаны.