новую цель. Возможно, он станет тем, кто будет рассказывать легенды о своём друге. Возможно, он просто продолжит жить, потому что это было единственное, что хотел Рико — чтобы он жил. Калеб закрыл глаза. И в этот момент он услышал его — голос Рико, тихий, как шёпот ветра: — Не держи меня, Калеб. Живи. Я всегда буду с тобой — в ветре, в песке, в каждом костяном холме этой степи. Ты не один. Калеб открыл глаза. Вокруг никого не было. Но он почувствовал тепло, которое разлилось по его груди, и впервые за три недели улыбнулся — не горько, а светло. Он поднялся, стряхнул траву с одежды и посмотрел на горизонт, где заходящее солнце окрашивало небо в золотые и багровые тона. — Я сделаю это, — сказал он. — Я буду жить за нас двоих. И я расскажу всем, что ты сделал. Они будут помнить тебя, Рико. Всегда. Ты не будешь забыт. Он развернулся и пошёл вниз, в направлении старого тракта, который вёл к новым землям, где его ждали новые приключения, новые встречи и, возможно, новые потери. Но он знал, что теперь он не один — память о друге всегда будет с ним, как свет, который горит даже в самой тёмной ночи. И в этой памяти, в этой тихой грусти, и заключалась истинная победа.