— Спасибо, — в голос вернулся привычный ядовитый сарказм. — Макс, что случилось? — спросила Василиса, обхватив себя руками и зябко поеживаясь.

Я тоже плечами передернул, порывисто выдохнув сквозь зубы. Июнь месяц, но моросящий дождь вместе с порывистым ветром тепло просто выдувает, ощущение как будто в осень попали. Или… Да нет, не хочется пока об этом думать.

— Я у тебя хотел спросить, что случилось. Пойдем, у нас много срочных дел, — двинулся я в сторону лестницы, ведущей наверх чаши-котлована трибун.

— Каких дел?

— Попасть в тепло, переодеться, спасти этот гребаный мир, например. Пойдем, пойдем! — жестом позвал я ее за собой.

— Мир может подождать! — аж топнула ножкой Василиса. — Ты хоть понимаешь, что случилось?

— Вот именно, — пришлось все же остановиться. — Сколько выходов с неба видела?

— Ты на небе был?

— Ну да. Пойдем, на ходу поговорим!

Василиса пробежалась немного, догоняя меня и мы вместе уже двинулись вверх по лестнице.

— Так ты на небе был? — она на ходу обнимала себя руками. Да, реально холодно — одежда уже намокла, а ветер такой стылый задувает, что до костей пробирает.

— В облаках, если точнее. Ты нет?

— Зеленая равнина.

Ну да, германо-кельтский пантеон, богиня Морриган, почему бы и не зеленая равнина.

— Так сколько?

— Три.

— Ну и?

— Подожди-подожди… — начала догадываться Василиса. — Там остров в тумане и белая гора в морозной дымке, ты думаешь это места прорывов?

Надо же, вместо парящего города у нее белая гора. Причем мысли о том, что это другой мир она не допускает, иначе бы упомянула.

— Гора у тебя в сумраке была?

— Н-нет, — после некоторого раздумья ответила Василиса.

— Остров думаю да, место прорыва. Белая гора твоя — возможно другой мир. Я вообще третьим местом парящий город видел в мире под красным солнцем.

— Охренеть. Так подожди, рано же еще для прорыва, в полнолуние обещали!

— Значит обманули. Или там давно прорыв произошел, просто никто не в курсе.

— Прорыв, и не в курсе?

— А как весь Ковенант искал Ливию, и никто не был в курсе что так внучку диктатора зовут?

Василиса только головой покачала, непонятно то ли отрицая, то ли соглашаясь.

Мы уже поднялись из котлована трибун, сейчас шли мимо стоянки строительной техники. Нет, начало лета — на деревьях листва зеленая, еще весенняя. Тем не менее неправильное лето, стылое; одежда промокла, под ногами лужи хлюпают — низкие тяжелые облака скрыли луну, от фонарей арены и стоянки мы отошли и стало совсем темно. Вроде Петербург, здесь же белые ночи должны быть, но как-то не видно. Вообще ничего не видно, даже куда ступаю — я невольно чертыхнулся, когда влез в лужу с чавкающей грязью.