Услышал шум моторов, голоса — у бунгало появилась группа людей. Никто ко мне не заходил, краем глаза в высоких окнах видел снующие по улице и открытой террасе силуэты. После предварительной подготовки в бунгало зашло две девушки в плотных, скрывающих фигуры накидках. Лиц не видно, взглядами меня старательно избегают, украшая комнату свежими цветами, принесшими приятные ароматы.
Стало темнее — закатный свет ушел, опустилась густая южная ночь. Вокруг бунгало полная темнота, за окнами лишь мягкий желтый свет гирлянды тусклых фонариков. Вслед за опустившейся вокруг темнотой смолкли и шумы, наступила полная тишина. Похоже, приготовления неизвестно к чему завершены. Мне к этому моменту стало уже совсем неинтересно, даже прежняя тень внимания пропала, и я закрыл глаза. И тут же открыл, когда совсем рядом раздался гремящий металлический звук, словно молотом в огромный гонг-тарелку ударили.
Да, именно в гонг — стойка совсем неподалеку, я видел, как ее выгружали и подвешивали блестящий медный круг. Рядом со стойкой знакомая блондинка с невероятными голубыми глазами, словно подсвеченными изнутри, в белоснежной тунике и синем плаще. Люция — избранница Афродиты.
В ушах все еще гремело звенящим металлом эхо, а по мере его затихания комнату заполняла обволакивающая музыка, пробивающаяся сквозь звуки природы. Люция отвела в сторону молот для следующего удара, но увидев, что меня и с первого включило, второй раз жестить не стала.
Выпустив упавший на пол молот Люция подошла ближе, по пути скинув синюю накидку, оставаясь только в легкой белой тунике. Наряд аналогичный тем, в которых мы принимали посвящение. Глядя на Люцию я почувствовал, что рядом кто-то еще — нежные руки потянули с меня футболку, в процессе переворачивая на живот. Мелькнули золотистые волосы — рядом Алиса, одетая в белую тунику, как и Люция. Глаза горят золотым сиянием — то ли внутреннее, то ли отблеск гирлянды фонариков за окном.
В четыре руки девушки начали делать мне расслабляющий массаж, почти сразу накатило спокойное умиротворенное состояние. Одновременно с мягкими движениями рук меня обволакивала музыка — ритмичные звуки искусно вплетены в шум ветра и рокот прибоя, звенела январская вьюга, то и дело гремел далекий гром под звуки ливневого дождя, пели птицы и совсем по-летнему стрекотали кузнечики.
Восприятие словно тумблером перещелкивало с одного на другое, мелькающими картинками; вроде только что мне делали массаж, а вот уже я сижу в кресле и рядом со мной изгибаются в танце две гибкие девушки, взгляд не оторвать. Теперь уже и туники исчезли, остались одни украшения — золотые ожерелья, змейки браслетов, тонкие цепочки поясов на блестящей от масла коже.