Картина задрожала. Святой Себастьян моргнул. Моргнул! И внезапно вздохнул. А потом пожаловался голосом томного итальянца:

— Мне неудобно. Эти стрелы уже сто лет как раздражают.

В зале началась лёгкая паника. Я прижал палец к губам:

— Тише, брат, я потом загляну, подправлю тебя. Пока просто замри… И лицо. Лицо чуть назад. Вот так. Идеально.

Картина замерла. Секьюрити нервно суетились. Алиса делала вид, что ничего не видела. Я кивнул:

— Искусство.

В зале античной скульптуры Плюм решил поиграть в мимику и превратился в точную копию античного бюста… но с его фирменной ухмылкой. Я встал рядом, начав позировать в той же позе, что статуя Гермеса, и вдруг сделал «жест кентавра», который, мягко говоря, не каноничен.

Группа школьников восприняла это как начало флешмоба. Через минуту половина зала стояла в нелепых позах. Экскурсовод, отчаянно пытаясь восстановить дисциплину, получил аплодисменты и думал, что теперь он современный перформанс-художник.

Алиса снимала всё это на телефон, с трудом сдерживая смех.

— Если ты хочешь, чтобы нас сюда больше не пускали — ты на верном пути, — сказала она, вытирая слёзы от смеха.

— Они просто не готовы к настоящему искусству.

Далее мы с Алисой попали в зал, где стояли старые троны из разных эпох. Один особенно притягивал — обитый чёрным бархатом, с гербом, что смутно напоминал двуглавого орла, но с третьим глазом посередине.

— Не садись, — сказала Алиса, глядя на меня с подозрением.

— Я просто… проверю устойчивость конструкции.

Я сел. Секунда — и зал замерцал. Вдруг я оказался сидящим на троне в мраморном зале, окружённый тенями в мундирах. Они шептали: «Великий! Артефактор! Возьми власть!»

— Нет, спасибо, я уже брал. Тяжело. Сильно давит на поясницу, — буркнул я и встал.

Зал вернулся в реальность. Алиса, смотря на меня, спросила:

— Где ты был?

— В альтернативной монархии. Неплохой интерьер, кстати. Немного пафоса — и всё готово.

Чем дальше мы шли по залам Эрмитажа, тем больше я чувствовал… взгляды. Нет, не обычные, восхищённые или подозрительные — а профессионально-холодные, выверенные, ровно такие, какими гвардейцы смотрят на объект повышенного внимания. Или на мину в школьном рюкзаке.

Через пару минут после того, как оживлённый бюст Екатерины Великой подмигнул мне и выдал «Ну ты и шалун, барон», за мной уже шёл целый мини-кортеж из охранников. Шестеро. Один с наушником. Один с папкой. Один вообще с каким-то волшебным сачком — не хочу знать, зачем.

— У тебя… фанаты, — хмыкнула Алиса, глядя, как хвост из сотрудников службы безопасности исподтишка нас сопровождает.