— Официальная охрана после визита в суд. Очаровательно. Значит, мне ещё и статус VIP выдали. Very Inconvenient Person.

— Ну хоть не выгнали, — философски заметила она.

— Да, но после того, как я кивнул скульптуре и она повернула голову — желание любоваться искусством как-то… поубавилось. Пожалуй, хватит культурного просвещения на сегодня.

Мы синхронно развернулись на каблуках — Алиса стильно, я слегка напряжённо, и направились к выходу. За нами, как верные тени, потянулись охранники. Где-то на втором пролёте я обернулся и махнул им рукой:

— Мужики, можете расслабиться. Восстания экспонатов сегодня больше не планируется.

— Да-да, конечно, — буркнул один и незаметно сделал что-то в рации.

— Потрясающе. Я стал достопримечательностью в музее достопримечательностей, — вздохнул я.

С улицы нас обдало бодрящим ветерком Петербурга. Я вдохнул прохладный воздух и вдруг ощутил, насколько голоден. После суда, после Эрмитажа, после разговора с ожившей живописью, которая обозвала меня «грешным вором времён», хотелось только одного — сесть, расслабиться… и сожрать что-нибудь кроме тюремной баланды.

— Алиса, а не знаешь ли ты… место, где подают что-нибудь вкусное?

Она сверила что-то в телефоне и кивнула:

— Есть одно заведение. Уютно, тихо… и с очень хорошей кухней. Говорят, туда ходят судьи, чиновники и люди, у которых слишком много секретов.

— Превосходно. Надеюсь, их борщ не взрывается при перемешивании.

— За это не ручаюсь.

Мы двинулись в сторону ресторана, наконец без хвоста. Охранники остались у ворот музея, переглядываясь, будто не знали — смеяться им или срочно звать экзорциста.

А мне было всё равно. Я шел рядом с красивой женщиной, у меня в сумке был железный ларец, в душе — легкая тень хаоса, а в сердце — жгучее желание съесть горячий стейк.

В итоге мы отлично провели время в ресторане. И я сейчас не только о еде.

Алиса заказывала легко и со вкусом, смеялась звонко, но никогда глупо, отвечала на подколы с изящной иголкой в голосе. Этот вечер ускользал от формальностей — мы не были больше просто «подсудимым» и «защитником», и, скажу честно, это меня чертовски радовало.

Вино разливалось неспешно, взгляд становился мягче, интонации — ниже. Я флиртовал, не особо стесняясь. Кто бы сомневался! После всех моих подвигов и изнуряющего ада последней недели, я чувствовал, что заслужил… нет, не отдых — искру. Простую, живую искру человеческого желания, которое долго копилось и наконец вырвалось наружу.

А она? Она не отводила взгляда, слегка кусала губу, поправляла прядь рыжих волос с движением, которое можно было счесть нечаянным — если бы не делалось это уже в пятый раз.