Пару глаз зажглись янтарным светом ярче обычного. Хороший знак.

Я отступил назад, наблюдая, как группы формируются, расходятся, активируют свои артефакты и начинают движение. Всё быстро, чётко, слаженно. Машины войны. И мои машины. В моих камзолах.

— Хм… — я крякнул, поправляя ворот своего пальто. — Начинает напоминать армию. Осталось только флаг повесить и устроить кому-нибудь очень плохой день.

Повернулся к шаману, что остался со мной.

— За мной. — произнес я и направился на выход.

Оказавшись снаружи, я сел на мотоцикл, что стоял у входа. Машина послушно зарычала, обдав воздух гарью и каплей магии. Огнейронцы, ясное дело, поехали бы со мной, будь у них байки, но, увы. У них был только многокилометровый марш-бросок по горной дороге.

Я бросил взгляд через плечо: десяток серых исполинов с янтарными глазищами уже выстроились клином за мной. Шаман замыкал строй, закутавшись в плащ, что с каждой секундой всё больше напоминал ночное небо — живое, дышащее.

— Ну что, марш-бросок по-королевски, а? — усмехнулся я и дал по газам.

Вскоре мы въехали в Морозовку. Я — по-человечески, по-дворянски, на ревущем мотоцикле. Они — как тени войны, неслышно, без запинки, не сбавляя шага. Даже не запыхались. Только пыль стелилась за ними шлейфом.

На въезде меня уже ждал Семён Петрович — староста и по совместительству кузнец, философ, пессимист и регулярный комментатор всех деревенских бед с выражением лица «я же говорил».

— Лев Вессарионович! — выдохнул он, когда я остановился. — Да вы, как всегда, с ветерком…

Он бросил взгляд на Огнейронцев, замолчал, побледнел, потом посмотрел на меня.

— Ты мне ещё спасибо скажешь. — я сбросил перчатки и слез с мотоцикла. — Говори, что нового?

— Да вредители, барон. Опять. — Петрович раздражённо тёр ладони о фартук. — Мы же дорогу-то строим, помните? А они то воровством, то поджогами, то камни воруют. Сегодня трактор сгорел! Сам! Тракторист клянётся, что духа видел. На цепях.

— Мистический вандализм, значит? — я кивнул, не удивлённый. — В курсе я. Вот, кстати, профилактика.

Я кивнул в сторону воинов. Огнейронцы замерли, как статуи. Ни шевеления. Кто-то из местных детей выглянул из-за плетня и тут же скрылся обратно.

— Это что… охрана, что ли?.. — пробормотал Семён Петрович, моргая, как будто впервые увидел, что камни могут ходить.

— Ага. Армейское подразделение под кодовым названием «не лезь, сожрут». Глядите, бойцы отменные. Ум — сомнительный. Руки — из задницы, прямо скажем. Поэтому выделяешь им дом, желательно подальше от людских глаз, приводишь в порядок, чтобы крыша не текла и стены не пищали и предупреждаешь жителей, чтобы не пялились.