— Это отличный транспорт, между прочим! — крикнул я, наезжая на очередную кочку. — Развивает сто двадцать по бездорожью!

— Да вы из ума выжили, Лев Вессарионович! В следующий раз я лучше на лошади поеду!

Я хмыкнул, но скорость не сбросил. Когда добрались до первой деревни всё выглядело спокойно. Даже слишком спокойно. Скрипучие ворота, запах копчёной рыбы и дыма от прошлогодних листьев. Деревня встретила нас сдержанно. Избы аккуратные, но глаз… ни одного.

— Это они меня так встречают?

— Это они всех в последние дни так встречают. Завод остановился вот народ и сидит, как мухи перед бурей.

— Завод?

— Ну да.

— А кто же его остановил?

— Вот сейчас и узнаем.

Семён Петрович слез с мотоцикла, потянулся с хрустом в пояснице и, приглаживая вихры, уверенно постучал в тяжёлую дверь самой большой избы.

Через пару секунд дверь открылась и на пороге возник мужчина лет шестидесяти. В клетчатой рубахе, с лицом человека, которого трижды обманули на ярмарке. Брови кустистые, подбородок упрямый. Староста Беловщины.

— Здорово, Гаврила Макарыч, — первым поздоровался Семён. — Приехали по делу. Познакомься, это Лев Вессарионович Морозов, новый владелец земель и, считай, всех тутошних построек.

— Включая завод, — добавил я, устало спрыгивая с мотоцикла. — Приятно познакомиться. Завод, насколько я слышал, внезапно стал безлюдным. Не знаете, почему?

Староста смерил меня взглядом, будто примеряя, из тех ли я, кто приходит с обещаниями, а уходит с налогами.

— А чего тут сказать? Пришли какие-то, из города. Бумагой махнули, мол, теперь они тут главные. Наших всех под зад. Ни зарплаты, ни ответов. Мы, конечно, пытались… А потом все, кто на территорию полез — пропал. С тех пор и не суёмся.

— Пропал?

— Говорю ж: будто сквозь землю. Или под землю… — он сплюнул. — А по ночам он светится, шумит. Бабы крестятся, мужики пьют, молодёжь уходит в город.

Я хмыкнул, кивнул, и мы направились в Чернозерье.

Тут нас встретили иначе. Старостой оказалась женщина. Мирослава Степановна, сухощавая, лет под пятьдесят, с лицом, обветренным, как берёзовая кора, и косой, которую можно было использовать как аркан. Она вышла навстречу сама, стоя на крыльце с руками в боках, как учительница, к которой опоздали на урок.

— Семён, ты чего по деревням катаешься, а не дома у себя дороги строишь? А ты, значит, барин наш новый? С заводом?

— Угадали. С заводом. — я сложил руки за спиной. — Говорят, у вас там аномалии и загадочные увольнения?

— А ещё говорят, будто у одного из новых «управленцев» глаза светились, как у собаки в темноте. Так что, если ты с ними заодно, барин, то лучше сразу разворачивай мотоцикл и катись отсюда по-хорошему.