Секунд пять я тупо смотрел на экран, пытаясь соотнести увиденное с реальностью. Либо приложение глючит, либо я стал бессознательно проворачивать мошеннические схемы во сне. Но нет, всё законно. Я ткнул на «История поступлений» и тут пазл сложился.

Недавно было три крупных перевода со счетов… Чернова. Я хмыкнул и медленно покачал головой.

— Алиса… Ай да Алиса… — проговорил я, уже почти с восхищением. — Ай да подсуетилась.

Элегантно, быстро, без шума и пыли. Пока я прыгал по Севастополю, гонял бандитов и налаживал торговлю, она аккуратно забирала нашу долю со старого барона, будто вытаскивала монеты из чучела — и даже не потрепала шкурку.

Умница. В очередной раз убедился в правильности своего решения по найму рыжей бестии. Она не просто делает все «скучные», но важные вещи — она делает их быстро. А это куда ценнее, чем просто делать.

Я откинулся на лавку и посмотрел в небо. Облака плыли себе, не зная, что я только что избежал судьбы человека, который продаёт свои артефакты на обочине за кусок пирога и стакан кваса.

— Ну что, Чернов, считай, ты ещё и спонсор моего самолёта, — усмехнулся я. — Благодарочка с меня, как говорится, на том свете, но не от всего сердца.

И добавил себе мысленно в список дел: купить Алисе что-нибудь приятное. Например… новый блокнот. Позолоченный. С гравировкой: «Для тех, кто делает деньги, пока маги творят пафос».

Я взглянул на экран, где цифры по-прежнему радовали глаз, и с сожалением убрал телефон в карман. Роскошь — штука опасная. Как только расслабишься, тебе обязательно постучат по голове. Или по воротам. Или, как в моём случае, по нервной системе.

Пора было заняться делами. Набрал номер Краева. Он ответил быстро, как всегда — человек-лезвие. Даже по голосу.

— Слушаю.

— Виктор, приветствую. Мне тут в столице настойчиво шепнули, что стоит заглянуть к тебе на огонёк.

— Хм.

— Сам не понимаю, в чём дело, — признался я честно, — но, если уже зовут — значит, пора. Да и таким людям, как я понимаю, не отказывают.

— Можешь приехать сейчас. — Краев явно понял о ком именно я говорю.

Я повесил трубку, забрался на мотоцикл и вжарил по улице, не особо заботясь о скорости. Пусть Клинки слышат, как я подъезжаю.

Огромное здание возвышалось строго, будто судья, прищуривший один глаз. У входа уже стоял мужчина — высокий, сухой, с лицом, на котором можно было лезвие точить. Он даже не спросил, кто я.

— Вас ждут. Прошу.

Путь через коридоры ордена был будто разрезан по линейке: никаких посторонних, никаких разговоров, только эхо моих шагов да спина провожатого. Всё тут было до неприличия упорядочено. Меня от этого чуть подташнивало — но я держался.