Через пару минут мы остановились у большой двери, массивной, украшенной металлическими вставками и руническими печатями. Мужчина толкнул её без усилий, будто знал, что она ему подчинится.

— Лев Морозов прибыл, — сказал он сухо и поклонился, отступая в сторону.

А я шагнул внутрь. К Краеву. К ответам. И, возможно, к новым проблемам.

* * *

Караваев сидел в своём кабинете, развалившись в мягком кожаном кресле, и глядел в окно. За стеклом неспешно полз вечер, город зажигал огни, как гирлянду на показуху. Но его мысли были не здесь.

Он вспомнил совсем недавний, но неприятный до скрежета зубоов, разговор. Тогда в кабинет, осторожно притворив за собой дверь, вошёл Медведь. Лицо у того было серым, как асфальт после дождя, и пальцы на руках предательски подрагивали.

— Шеф… — начал Медведь, будто уже знал, что ничем хорошим этот разговор не закончится. — С магазином у фонтана не получилось.

Караваев тогда ещё не понял, о чём речь, и только вопросительно выгнул бровь.

— Мы… ну… тормознули стройку, как и было приказано. Вроде и полиция не мешала — всё было согласовано заранее. Но Морозов притащил свои… артефакты. Железки какие-то… утюг, блядь, доска… — мужчина кашлянул. — Наших разогнали к чертям. Теперь стройка идёт, как ни в чём не бывало.

Он трясся. Видно было, как изнутри подгибаются колени. И не зря.

Караваев тогда разнес пепельницу о стену, одним махом отправил ноутбук на пол, выругался так, что у секретарши в приёмной выпала ручка из рук. Он не любил, когда его планы рушились. Особенно когда рушил их какой-то выскочка с манией величия.

Но сейчас, глядя на огни города, он уже успел остыть. Подумаешь, фонтан. Просто отвлечение. Ловушка. Ничего важного. Ведь настоящей целью был завод бывшего барона Чернова.

Первоклассные станки, дорогие магические прессы, линии сборки артефактов — всё это стоило целое состояние. Когда появилась возможность срежиссировать «загадочное опустошение» — он не смог удержаться. Слишком уж соблазнительно. Деньги будто сами плыли к нему в руки.

А Морозов?.. Да кто он такой? Юнец с гонором. Баронишка, который заигрался, а остальные просто облажались. Караваев хмыкнул и поднёс к губам бокал.

— Ничего, мальчик. Мы с тобой ещё не закончили.

Глаз у Караваева задергался едва лишь распахнулась дверь.

— Только не он… — подумал он, и, конечно же, оказался прав.

В дверном проёме возник Медведь — лицо, изрезанное шрамами, широкий подбородок, синие глаза, сломанный в нескольких местах нос. Плечистый громила с шеей, похожей на перевёрнутое ведро, и вечной привычкой прятать взгляд в пол, когда дело пахло жареным. А в последнее время дело пахло не просто жареным — его будто засовывали в печь.