Глава 3
Стрелка с деловыми людьми, на которую я пришёл в сопровождении Дасаева, Заварова и Гаврилова состоялась в двухкомнатной квартире элитного дома, что находился всего в нескольких метрах от ГУМа. На пороге нас встретил и пригласил войти в гостиную крепкий парень, больше похожий на борца, чем на домашнюю прислугу. А там передо мной и друзьями предстал гладко выбритый 40-летний мужчина родом из солнечной Грузии. Он представился Гелой Сухумским и ещё как бы невзначай упомянул своё княжеское происхождение.
— Вот так живут скромные труженики советской торговли, — добавил он с небольшим грузинским акцентом.
Однако скромные труженики советской торговли, что занимали эту квартиру, жили очень даже нескромно. Гостиная была обставлена кожаными креслами и кожаным диваном ручной работы, в мебельной стенке, забитой хрусталём, стоял цветной телевизор и японский магнитофон, а на маленьком лакированном журнальном столике тоже ручной работы находился дорогой коньяк, виноград и мандарины.
— Давайте перейдём к делу, — предложил я, так как это всё мне совершенно не нравилось.
— Как скажете, — улыбнулся хозяин апартаментов и выложил на столик пачку американских денег. — Здесь ровно 8 тысяч долларов, — с равнодушным видом махнул он рукой, дескать забирайте не обеднею. — Это мой вклад в наше общее дело. А вы мне приобретёте в Италии 400 американских джинсов фирмы «Levi’s». Ибо как сказал один мой хороший друг: «Только „Levi’s“ — настоящие джинсы, а остальное просто брюки».
Саша Заваров тут же потянулся к эти проклятым деньгам, но я успел вовремя шлёпнут ему по рукам.
— А кто вам пообещал приобрести и самое главное перенести через таможню эти самые «Ливайсы»? — спросил я.
— Ты, дорогой, — удивился гость из солнечной Грузии.
Я покосился на своих друзей, и они все без исключения подтвердили слова этого грузинского коммерсанта.
— Можно мы чуть-чуть пошепчемся? — буркнул я и, дождавшись кивка головы от хозяина квартиры, вывел своих друзей в прихожую. — Когда это я говорил, что мы запросто пронесём 400 штук мимо сотрудников советской таможни? — прошипел я, сверля глазами Гаврилова, Заваров и Дасаева.
— Помнишь мы с тобой после Нового года неделю пили? — спросил Юрий Гаврилов.
— Две, — поправил его Саша Заваров.
— А потом у меня дискотеки закатывали, — поддакнул им Ринат Дасаев. — Соседи даже милицию вызывали несколько раз. А твоя Миланка орала, что мы, нехорошие люди, тебя спаиваем и развращаем.
— Допустим, — согласился я, естественно, ничего этого не помня.
— И ты тогда сказал, что так жить нельзя, — продолжил Гаврилов. — Что на машине моего отца ездить по Москве просто преступно.