Я приехал из деревни

В этот крупный городок.

Очень трудно разобраться,

Где тут запад, где восток.

Небоскрёбы, небоскрёбы,

А я маленький такой,

То мне страшно, то мне грустно,

То теряю свой покой…

— О, Никон и Чирик пришли! — Обрадовался защитник Вова Букиевский. — Я же говорил, что они с нами. И девочек ещё привели. Красота.

— Это не девочки, — буркнул Федя Черенков. — Это агрономы из Калуги. Они здесь на симпозиуме.

— Мы тоже на симпозиуме, ха-ха, — сказанул Олег Романцев и парни весело загоготали.

— Будете вино девушки? — Галантно предложил Георгий Ярцев и, приоткрыв большую спортивную сумку, показал, что внутри неё покоятся три трехлитровые банки виноградного вина.

— Спокойно, барышни! — Успокоил я Машу и Таню. — Это сборище наших молодых перспективных футбольных арбитров. Они дикие снаружи, но добрые внутри и при случае могут быть гостеприимны. Дайте присесть девушкам, оглоеды.

Потребовал я от парней, который развалились на скамейке, и они тот час освободили место нашим барышням. А Гаврилов, обрадовавшись моему приходу, протянул гитару и сказал:

— Спой Никон, а то у меня уже горло болит. Эту свою вещицу — песня без слов, ночь без сна и та-та-та-та.

— Давай, небоскрёбы, небоскрёбы, — недовольно пробурчал я, так как петь сегодня не планировал.

«Н-да, — подумалось мне, когда я усаживался на место Юры Гаврилова. — Если бы сейчас нас увидел Бесков, то либо его схватил бы „кондратий“, то либо нас он потребовал отправить на два года в ЦСКА или в какой-нибудь СКА далеко на Амур».

— Что ж вам спеть? — Спросил я, проведя пальцем по струнам и подкрутив первую и третью струны, которые уже не строили.

— Что-нибудь душевное, — хмыкнул капитан команды Романцев.

— Душевное? — Пробормотал я и вспомнил песню, которую любила слушать моя бывшая жена, в той другой жизни. — Песня называется «Осколок льда». Кто придумал и сочинил, не знаю, случайно услышал во дворе.

Ночь унесла тяжелые тучи,

Но дни горьким сумраком полны.

Мы расстаемся — так будет лучше,

Вдвоем нам не выбраться из тьмы…

Эту песню из репертуара «Арии», которую написали Маргарита Пушкина и Виталий Дубинин бас-гитарист этой культовой группы, я не стал выводить перебором, ведь, по сути, всегда грал на обычном дворовом уровне. Но и простым боем гениальные слова Пушкиной зашли для моих слушателей на ура.

Я любил и ненавидел,

Но теперь душа пуста.

Все исчезло, не оставив и следа,

И не знает боли в груди осколок льда…

— Нормально, — похлопал меня по плечу Юрий Гаврилов. — Потом слова запишу.

— Да, — улыбнулся я, протянув гитару её хозяину. — Это тебе не небоскрёбы, небоскрёбы, а ты маленький такой. Мужики, одна просьба, у нас завтра товарищеская игра с футбольными арбитрами из Баку. Вы с виноградным сроком не переборщите, пожалуйста.