— Хочу «резаные» удары потренировать, — пробурчал я, собирая мячи. — Когда выходишь на линию штрафной площади немного слева или справа от ворот, а перед тобой толпа своих и чужих игроков, очень хорошо заходят подкрученные «резаные» мячи в дальнюю «девятку».

— А может, потом потренируем? — Тяжело вздохнул мой друг.

— Потом, будет поздно пить боржом, — ответил я и нанёс первый подкрученный удар по воротам, который впрочем, пролетел мимо рамки.

— Давай поступим так. — Замялся Калашников, вернувшись на тренировочное поле. — Сейчас полчаса вместе колотим по воротам, а вечером едем в ресторан. Моя подруга, хочет познакомить тебя со своей подругой.

Я посмотрел на ворота, подмигнул друг и ничего не ответив, разбежался и, хорошо подкрутив чёрно-белый мяч внутренней стороной стопы, по красивой траектории, до которой ни один вратарь мира не дотянется, буквально закинул мяч в сетку.

— Да! — Резко крикнул я и лишь после ответил на заманчивое в кавычках предложение. — Представляю подругу твоей подруги. И ручаюсь, что она такая же крашеная, прокуренная и матерящаяся через слово баба.

— А ты с ней не разговаривай, — усмехнулся Калашников и тоже разбежавшись ударил по мячу, запустив того выше ворот метра на три.

— Если из пяти ударов, хотя бы раз попадешь в цель, как я, то едем. — Махнул я рукой, ибо как свободный одинокий человек на небольшой загул имел полное моральное право.

* * *

На входе в ресторан «Центральный», в котором совсем недавно я ужинал в компании Всеволода Боброва и Фёдора Черенкова, а киношный Глеб Жеглов ловил Фокса, ибо он когда-то именовался «Астория», пришлось сунуть швейцару трудовую трёшку. Не пускал зараза, хотя и видел, что мы одеты по последнему писку заграничной моды. Новенькие американские джинсы из Югославии, кроссовки «Адидас», цветастые рубашки инпошив, и наши спутницы тоже прикинуты были на уровне. Галя и Маша этим вечером решили поразить нас с Калашниковым супер мини платьями в цветочек, туфлями на толстом и высоком каблуке, и собственно говоря, всё. Из-за чего реальные фигуры барышень легко дорисовывались даже самым примитивным воображением. Кстати, подруга моего товарища Галина старалась не материться через каждые два слова. «Провел, значит Калаш воспитательную работу», — усмехнулся я про себя, когда мы вошли в зал, где со сцены парни в оранжевых рубашках и брюках клёш лобали мега хит всех застольных вечеров:

Из полей уносится печаль,

Из души уходит прочь тревога,

Впереди у жизни только даль— -

Полная надежд людских дорога…

— А это мы хорошо зашли, — обрадовался мой друг, видя, как тут веселится и гуляет весь народ.