— Володя, Старостин к себе требует! — крикнул он.

— Какой из трёх? — скорчил серьёзное лицо Гаврилов.

— Андрей Петрович, — уточнил наш юный игрок обороны.

Я тяжело вздохнул, так как Андрей Старостин имел привычку разговаривать по принципу ты мне, я тебе. Я ему обеспечиваю победу в матче против киевского «Динамо», он для меня регистрирует песни в агентстве по авторским правам. Я для него протаскиваю сборную на чемпионат Европы, он мне талон на покупку «Волги». Вот и сейчас от беседы я ожидал очередной сделки.

— Спасибо, что замолвил за меня словечко, — шепнул Гена Морозов, когда мы выскочили на улицу. — Дебютировать против «Боавишты» — это же просто мечта.

— Романцев заболел, ты хорошо показал себя за дубль, — хмыкнул я. — Себя и благодари.

— Всё же Букиевский и Самохин более опытные, — смущённо буркнул Морозов.

— У тебя потенциал выше, — поёжился я на холоде. — Будешь и дальше так работать, попадешь в сборную СССР.

— В Олимпийскую? — выпучил он глаза.

— Всему своё время, — усмехнулся я, вбежав в фойе первого этажа нашего жилого корпуса.

Насколько я знал, Гена Морозов попадёт в сборную не раньше 1985 года и проведёт один матч на чемпионате Мира 1986 года в Мексике, где сборная Лобановского феерично хлопнет Венгрию 6:0 и обидно проиграет Бельгии 3:4. Зато к этому времени Геннадий станет железным игроком стартового состава нашей красно-белой дружины. Однако из-за большого количества травм ему раньше времени придётся повесить бутсы на гвоздь. Только будущее теперь может и измениться.

— Андрей Петрович, добрый вечер, — бодро пророкотал я, войдя в кабинет начальника «Спартака» и нашей сборной СССР. — Вызывали? Отвечаю: «здравствуйте, это я».

— Пошути мне ещё, бомбардир, — хитро усмехнулся Андрей Старостин. — Получи талон на машину и распишись в ведомости, — сказал он, протянув мне заветный бумажный прямоугольник и ещё несколько деловых бумаг.

Я коротко пробежал содержимое этих ведомостей и где были галочки, поставил свою размашистую подпись: «Никон».

— Если хочешь, то я могу сам этот талон обменять на квартиру, — вдруг предложил Старостин. — А то у нас в ноябре восемь матчей. Выезды в Португалию, в Ташкент, в Одессу, в Ростов-на-Дону и в Тбилиси.

— Как в Тбилиси? — опешил я, припомнив помидоры, которыми меня в этом гостеприимном городе забросали. — Опять?

— А что ты удивляешься? — захохотал Андрей Петрович. — Товарищеский матч против сборной ФРГ. Здесь в Москве в это время только на лыжах кататься. Затем в начале декабря вся команда улетит в Марокко.

— Да, пожалуй, мне некогда продавать талон и искать квартиру, — пробурчал я, вернув заветный бумажный прямоугольник нашему начальнику.