— Знаю, — кивнул я.

— Так вот, — Саша кое-как вытащил из нагрудного кармана смятую пачку сигарет(и когда это он начал курить?) и, засунув одну белую палочку в рот, щелчком пальцев подкурил. Сизый дымок устремился в небо, Криста скривилась от ядрёного запаха каких-то трав. — Тварей мы прикончили, но Яшме руки отгрызли, а мне ноги отрубили. Когти у Хлороцерсов острые, как бритва, а клыки, что пилы. В два ряда. Помню, в бреду от боли ползу по влажной от крови земли, а она у Хлороцерсов такая, зелёная, светящаяся и переливающаяся, по глазам бьёт хуже светошумовой гранаты. В общем, кошмар эпилептика наяву. Яшма рядом валяется, стонет, а я ему говорю: «Яшма… я ног не чувствую…». А он мне отвечает: «Это потому что тебе их отгрызли, братан…». А сам барахтается, пытается вытащить из подсумка эликсир зубами, — Перун стал сонно моргать, сигарета тлела между пальцев. — Я подполз с нему, оставляя за собой кровавый след, помог. Потом он мне помог. Взаимовыручка, чтоб его…

— А дальше? — странным голосом спросила девушка, когда Саша затих. Она явно не слышала эту историю.

— Дальше? — ещё раз моргнул он. — Дальше два инвалида, то есть, два альтернативно одарённых индивида, которые по глупости нарвались на стаю Хлороцерсов, вместо того, чтобы её обойти, пытались выбраться из той жопы, в какой оказались. У Яшмы не было рук, ему ещё и по глазам кровь тварей попала, там реакция пошла, как от аллергии. Нихера не видно. У меня не было только ног. Вот я и залез ему на спину. Он потащил меня, как мешок с картошкой, а я показывал путь. Задание мы провалили, едва выжили, а затем Яшма ушёл из Корпуса. Сейчас у него цветочный магазинчик, с женой держит его в Москве. Всё-таки, пусть Хлороцерсы и отгрызли ему руки, хотя их потом вернули, но природу и растения он любил, м-да…

Перун договорил последние слова уже сквозь накатывающий сон, а Криста вздохнула помогла ему принять более удобную позу.

— Я присмотрю за ним, — посмотрела она мне в глаза.

— Хорошо, — всё, маленькая передышка закончилась, и я поднялся. — Спасибо, Криста.

— Пустое, командир, — устало улыбнулась девушка. — Главное — все наши живы.

Наши живы, но погибших очень много. И их ещё предстоит считать.

Внутри храма раненых было ещё больше. Они лежали целыми штабелями, везде валялись окровавленные тряпки, людей разложили на подобия носилок прямо на холодном полу. Целители бегали, пытаясь помочь каждому по своей системе выбора пострадавших. Здесь же обнаружились Аврора с Машей. Вымотанные, бледные, на грани истощения ядра, они заливались эликсирами и вновь лечили, сращивали плоть и закрывали дыры в телах. Одному мужчине на моих глазах отрезали ногу, та была абсолютно чёрной от яда какой-то твари, проще отрастить новую, пусть это и займёт время. Женщина держалась за влажную повязку на глазах и со стонами качалась из стороны в сторону, по её щекам бежали словно бы кровавые слёзы. Другому парню располосовало всю спину, настолько сильно, что было видно белесый позвоночник.