Взмахнув рукавом тёмной рясы, под тканью которой показались покрытые застарелыми шрамами ладони, он положил между нами монету. Обычную, на вид невзрачную. Тёмно-зелёного цвета, окислившаяся от времени медь. Но даже так, на этой монете отчётливо было видно профиль мужчины, который я бы узнал из тысяч других. Ведь это был мой профиль. Монета из моего Первого Храма, что был разрушен практически сразу после прихода Хаоса.

— Его звали Аврелий Цедерус, — невозмутимо продолжил Магистр, наблюдая за моим лицом уже без прежнего радушия, но с вниманием опытного следователя. — И его дар, столь редчайший в наши дни, спас Орден. Он был провидцем.

Сколотая деревянная кружка в моей руке замерла, а брови уже второй раз за эту встречу поползли на лоб.

— Вы верите в пророчества?

— Пророчества — правда, завернутая в полотна словесности и неясных, порой ничего не означающих, очертаний фактов. Разобрать пророчество, понять его, дано не каждому. В то тёмное время Аврелий предрёк, что однажды, когда спасенное человечество окажется вновь на грани гибели, придёт тот, кто оказался спасителем. Кто до сих пор сражается с врагом всего живого, сохраняя души и тела смертных от энергии губительной, Хаосом именуемой.

— И вот так просто? Всего лишь пророчество и все внутренние проблемы ушли на второй план? — звучало это как-то… не слишком правдоподобно.

— Разумеется, нет, — сухо хмыкнул Магистр. — Сомневающиеся остались, изменения произошли не сразу, но вскоре объявился Чёрный Кузнец. Как и предрекал Аврелий, первая часть пророчества, о предвестнике будущего.

Я хотел спросить про этого Чёрного Кузнеца, раз уж о нём зашла речь, но решил пока не менять тему. И продолжал слушать.

— Именно тогда, с его появлением, многое изменилось. Как и появилась общность, цель разгадать пророчество, продолжать бороться с Хаосом, и ждать появления того, кто изменит судьбу человечества. Спасёт нас от Хаоса, уничтожит угрозу.

— Причём здесь Демидовы?

— «В ночь метели и пурги, среди снега и бурана, разгорится чёрное пламя горна. Треск углей, рёв огня, удар по наковальне, скрежет стали. Шепот ветра, час перед рассветом. Первые лучи солнца коснутся острых горных пик, под которыми стоит башня одинокая. Под сводами её, в тихих залах, в криках женщины, младенец родится. Обласканный ветром, согреваемый жаром огня, что течёт в крови его предков. Он сделает свой первый вдох и мир повторит за ним. Рокот небес, раскаты грома, мир приветствует Перерожденного. Хаос придет, нити судьбы не ведают истины, множество путей, но лишь один из них ведёт к спасению.» — зачитал он кучу слов, будто вырванных из контекста, не несущих в себе что-либо понятное. — Это часть пророчества Аврелия. Чёрный Кузнец, человек… странных качеств, я знал о твоей заинтересованности в нём, и, обязательно утолю часть твоего любопытства. Про его гениальность и трудолюбие в Ордене знает каждый, это не секрет. Но мало, кто знает, насколько он бывает поглощен своим талантом. Девятнадцать лет назад, в одну из январских ночей, особенно тёмную, погода в тот день, как сейчас помню, была такой, будто весь мир сошёл с ума. Чёрный Кузнец заперся в своей кузне. И стал ковать. Без перерывов, без отдыха. На протяжении семи суток он не покидал своего пристанища, никого к себе не подпуская, никого не желая видеть. Всё, что от него смогли добиться, одно лишь слово — Башня. Он повторял его без конца, на протяжении всей своей работы.