— Толя, вот это мы брать точно не будем, — тихо прошептал я, когда глаза наткнулись на одну из строчек списка артефактов для войны. Таких было всего тридцать, но каждая обведена чёрным.

— Хм, не помню такого, — нахмурился парень и посмотрел на Лакси. — Что это за… сердце Иша’ракса?

— Засушенное сердце Древнего, — лениво ответил вместо сестры Мовран, безразличным взглядом рассматривая нашу добычу и другие сокровища в зале. — Ты нашёл его ещё до нас, у порога Врат Триза.

Триз — первый мир, а врата, по легендам, открывали путь в другие цепи миров, но всегда оставались закрыты. Точнее сломаны после очень, очень давней битвы между так называемыми Древними и первыми из Богов. Как те смогли одолеть этих существ, по сути, создавших все десять миров и правящих в них, умалчивалось.

Я больше склонялся, что Древние либо сами сдались и просто передали бразды правления людям, которых создали и которые стали Богами, вроде наследников. Либо их выбили по одному, но эта теория вилами по воде. Одно я знал точно — в каждом мире существовал свой Древний, всего их было десять, и Иша’ракс был самым злющим из них. А ещё самым сильным.

— Полезная вещь? — моргнул Толик, не понимая. — Почему тогда не возьмём?

— Ну, если ты хочешь уничтожить всю цепь миров, то берите, — иронично хохотнул дракон. — В этом сердце до сих пор хранится столько энергии, что его держат в сокровищнице за сотней печатей.

— Которые ты должен был обновить, — мгновенно прищурилась Лакси, уставившись на брата. — У тебя было всегда две задачи: стеречь сокровищницу и подпитывать печати. И, судя по твоему лицу, брат, со вторым ты облажался. Опять.

— Да и так сойдёт! Я проверял в последний раз, нормально всё было! — возмутился Мовран. — Если бы печати нарушились, то я бы узнал!

— Ага, когда весь храм исчез бы в открывшемся подпространственном разломе, появившимся из-за коллапсирования остаточной энергии. Ты в курсе, что в таком случае сила этого разлома будет равняться силе притяжения сразу десяти чёрных дыр в одном месте? Впрочем, откуда тебе это знать, ты бы сразу же погиб, как и я. А следом все остальные миры.

Вот теперь Толик проникся. Он весь побледнел, сглотнул и мигом повернулся к стушевавшемуся Моврану.

— А ну быстро сходил проверил печати! БЕГОМ! — рёв из глотки парня сразу же оборвал любые попытки отвертеться.

Мовран почесал затылок, вздохнул, и ушёл в пролом, появившийся в одной из стен.

— А ты чего улыбаешься? Сама же сказала, что в любой момент может…

— Ничего не будет, — мягко перебила его Лакси. Очень довольная собой Лакси. — Я два года, тридцать шесть дней, восемь часов и двенадцать секунд назад проверяла печати. И подпитала их. Я люблю своего брата, но он неисправимый тугодум, когда дело касается чего-то очень важного. Зря ты поставил его на эту задачу, отец, хотя и понимаю причину, — вздохнула она. — Я была на тот момент ещё слишком слаба, не хватило бы сил.