Обречённые шагали. Твари умирали. Ещё шаг — смерть. Рёв человеческих глоток, полный ярости и желания битвы внушал настоящий ужас даже неразумным чудовищам. Двое Вестников сдохли сразу в начале битвы. Гелиос порвал одного из них голыми руками, расплескав гнойную мёртвую плоть ржавого рыцаря. И его же рукой прикончил сразу же несколько тварей, используя её вместо дубины. Второго прикончил Симоненко, оторвав башку визгливой сучке в латексном костюме.

Ещё двое, инсект и гуманоид с кожистыми крыльями сейчас сражались против моим бойцов. Впрочем, первому уже недолго осталось. Один из воинов поднырнул под клешню и отрубил её одним ударом пылающего синим пламенем меча. Тварь заверещала, получив в глотку ещё больше железа.

Последний Вестник решил смыться. Он практически взлетел, где-то потеряв левую ногу, но его настиг Гелиос. Тремя широкими прыжками он достиг здоровенной твари, вроде минотавра, запрыгнул на него и, оттолкнувшись от мохнатого плеча, взмыл в небо. И поймал Вестника. А затем с упоенной улыбка оторвал ему крылья.

— А-а-а!!! — крик агонии ублюдка вызвал у Гелиоса громкий, безумный хохот.

Они приземлились где-то в центре вражеских сил. Там же сверкнула яркая вспышка и в небо устремился столб синего огня! Аркан двенадцатой ступени проявился над тварями, его контуры натурально горели и распадались от нестабильности.

— СГОРИТЕ!!!

Рёв Гелиоса перекричал звуки боя, а на землю ударила волна огня, выжигая всё на своём пути.

Прикончив пятёрку жуков с оранжевым панцирем, я ворвался в то место, куда ударил аркан.

Гелиос был здесь. Стоял среди сгоревших до черноты тел тварей, часть из которых обратилась пеплом. Весь в крови и ранах, он задрал голову к свинцовым тучам и улыбался. Широко, счастливо.

Но вот парень покачнулся и упал на спину.

— Кха… Г-господин, — сфокусировал он на мне мутный взгляд, стоило оказаться рядом. Трое бойцов уничтожили ближайших тварей и шли дальше. — Э-это было круто, кха… Всегда хотел так жахнуть, но не мог…

— Теперь смог, — одеревеневшие губы разошлись в улыбке. Понимающей. Как и его рвение к силе, так и то, что он уже не жилец. — Хороший бой, Гелиос.

— Артём, господин… — дрожащей рукой он залез в нагрудный карман окровавленной униформы и вытащил из неё… фотографию? Ламинированную, маленькую. На ней был сад и молодая светловолосая девушка, с улыбкой смотрящая в объектив. — Сестра… Передайте ей…

— Передам, — забрал я фотографию. Грудь парня сделала последний вздох, а глаза заволокло пеленой смерти. — Пусть твоё следующее перерождение будет счастливым… Артём…