Злата прикрыла глаза, перевела дух, потом ее горящие глаза снова уставились на меня.

— Алоиз появился… — она чуть наморщила лоб, будто пытаясь посчитать. — Давно. Может, месяц назад. Он пришел в бордельхаус с кем-то за компанию, весь вечер смотрел, как я танцевала. Когда видел, что кто-нибудь пытается утащить меня в койку, то давал мне денег, чтобы я танцевала дальше. Потом послал кого-то за букетом цветов. Подарил мне. А утром пригласил на прогулку. Я не очень хорошо понимаю по-немецки, но… Кажется, у него не так давно погибла жена, а я очень на нее похожа. Или что-то такое, я точно не уверена. И с тех пор мы встречаемся. Он никогда не спал со мной в бордельхаусе или у меня дома. Всегда забирал на машине к себе. Никогда не был со мной грубым. Сегодня говорил, что хочет увезти меня в Берлин, когда война закончится. Чтобы я учила немецкий, — Злата хихикнула. — Я не верю, что он хочет на мне жениться. Кажется, его на самом деле устраивает, что я почти не понимаю, что он говорит. Так, с пятого на десятое. А я вот очень жалею теперь, что немецкого не знаю… Французский в школе учила.

— Ты знаешь, зачем он здесь? — спросил я.

— Он на кого-то охотится, — Злата потерла виски кончиками пальцев. — Ягд — это же охота, да? Кажется, он кого-то упустил еще в Германии, принялся выслеживать, и следы привели его сюда, в Псков.

— И кого он ловит? — я понял, что до сих пор стою и сжимаю пальцами спинку стула. Я обошел его и сел.

— Предателя, преступника, не знаю, — Злата дернула плечом. — я так поняла, что он сам не знает его личность. Дело какое-то долгое и темное, уже два или три года тянется. Наверное, я знала бы больше, если бы понимала их чертов язык… Понимаю, что подвожу тебя сейчас, но это правда все, что я знаю… Чувствую себя такой бесполезной, — Злата резко встала и сжала кулачки. — Хочешь, в следующий раз я его зарежу?

— Нет-нет, ни в коем случае! — воскликнул я. — Тогда ты первая же попадешь под подозрение, и тебя расстреляют. Придет время, и он за все заплатит…

Я посмотрел на нее и вздохнул. Красивая. Злата была не просто симпатичная или хорошенькая, она была красива той диковатой магнетической красотой, от которой невозможно отвести глаз. Даже темные тени усталости под глазами не портили ее. Красота оказалась и ее спасением, и ее проклятием.

— Ты устала, — сказал я и встал. — Завтра будет очередной тяжелый день, так что вам двоим уже давно пора спать.

— Ты же не… Не презираешь меня? — спросила Злата, хватая меня за руку.

— Я тобой восхищаюсь, — совершенно честно ответил я. — Ты сильная и умная, я очень рад, что с тобой познакомился. А если кто-то на тебя косо посмотрит, скажи, я сломаю ему нос.