— Дурак, виноват, исправлюсь! — я снова развел руками и прошептал. — Так есть что ли комната?
— Марфа, это кто там? — раздался из окна второго этажа женский голос.
— Да племянник мой двоюродный приехал! — махнула рукой Марфа. — В их деревне евреев нашли, а он ноги успел унести! — повернулась ко мне. — В дом пошли, непутевый. Звать-то тебя как?
— Саша я, — шепнул я ей на ухо. — Спасибо огромное!
Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Марфа Васильевна на ходу извлекла из кармана фартука связку ключей. Остановилась у второй двери и снова повернулась ко мне.
— Только давай сразу договоримся, чтобы никакого шума, и в доме не курить! — прошептала она. — Столоваться будешь где хочешь, кормить не буду. Если примусом пользуешься, бензин приноси свой. Стирать белье будешь тоже сам, понял?
— Как скажете, Марфа Васильевна, — я согласно кивнул.
— Про деньги при посторонних ни слова чтобы, понял⁈ — она сверкнула на меня глазами, и родинка над губой снова угрожающе задергалась. Будто таракан в боевой стойке.
— Ни-ни, мамой клянусь! — пообещал я, прижав обе руки к груди. Плечи уже ныли от интелигентско-забитой сутулости.
— Смотри у меня! — она погрозила пальцем и открыла, наконец, дверь. Мы оказались в просторной комнате с двумя окнами, плотно закрытыми толстыми льняными шторами. Пол покрывал толстый ковер, стену над кроватью с пышным ворохом подушек — гобелен с гордым оленем. В серванте за стеклянной дверцей художественно расставлен чайный сервиз с яркими маками. На круглом столе — белая скатерть с вышитым краем. Обои в цветочек. Люстра с висюльками. Пианино.
— Плату вносить строго заранее, — деловитым тоном заговорила она вполголоса. — Комната у тебя будет маленькая, но уютная. И с видом хорошим, прямо на реку. Прямо сейчас с тебя пятьсот рублей залог, и триста рублей за неделю. Итого восемьсот. За следующую неделю деньги принесешь в субботу.
— Ого, — присвистнул я. — Это больно…
— Ты мне жалостливое лицо тут не строй! Или плати, или выметывайся на все четыре стороны! А надумаешь права качать, то управа на тебя живо найдется!
Она сжала губы в ниточку и воинственно подбоченилась.
Глава 8
Ушлая бабка. Я постоял, поморщился для вида, и горестно выдохнул, выуживая рублики из кармана:
— Договорились.
— Вот и славно, — глаза Марфы хищно сверкнули при виде купюр. — Пошли, комнату тебе твою покажу.
— А это разве не она? — растерянно кивнул я на помещение, в которое мы зашли.
— Раскатал губу! Это моя опочивальня. У тебя на чердаке угол. Говорю же, комната маленькая, но уютная.