За стенкой вдруг раздались женские стоны. Прислушался. Нет, это снизу. Ведь нет у меня за стенкой соседей. Один я в «скворечнике» поселился.

Стоны между тем усилились и повторяли толчки скрипучей кровати. Кому война, а кому секс среди бела дня. Что там за молодожены поселились?

Спустился вниз на разведку, посмотреть где кухня и есть ли там общие кастрюли, чашки и прочие ложки.

В коридоре натолкнулся на фрица в мышиной форме офицерского кроя. Тот с раскрасневшейся мордой вышел из комнаты, что аккурат располагалась под моим чердачным жилищем.

Я даже опешил. Какого рожна здесь делает хер офицер? Рефлекторно чуть не заехал ему кулаком промеж глаз. Показалось, что он за мной пришел. Но нет… Китель нараспашку, фуражка набекрень и баварская харя расплылась в довольной лыбе, как в рекламе немецкого нефильтрованного. Казалось, он меня даже не замечал. Бренчал пряжкой, вправляя на ходу ремень.

Я почтительно посторонился, пропуская его, чуть наклонил голову и пробормотал:

— Хорошего дня, гер офицер, — а про себя добавил. — Повезло тебе, ублюдок, что не в лесу на меня наткнулся, а в доходном доме.

В проеме комнаты, откуда вывалился довольный фриц, показалась рыжеволосая девица в легком шелковом халатике явно не советского пошиба. Кружевные полы бессовестно чуть распахнулись, обнажая темные каемки сосков и линию треугольника между скрещенными стройными бедрами.

— Да-а свиданья Гольда, — подмигнул ей на прощание фриц. — Ти лючшая.

— Приходи, Альбертик, — девица отвесила воздушный поцелуй, сложив пухлые губы в куринную жопку.

В ее больших зеленых глазах сверкнула игривость и деланная похоть. Я невольно задержал взгляд на путане. Хороша Маша, да не наша. Фашику дает. И судя по всему, не одному Альбертику. Денежку заколачивает древним ремеслом. Мда-а… Устроился я «удачно». Под боком публичный дом с фрицами.

Между тем девушка разглядела в полумраке мою сгорбленную «учительскую» тушку. Кокетливо запахнула халатик и прощебетала:

— А вы новый жилец?

— Новый, — буркнул я. — А вы, стало быть, на дому работаете?

— Я танцую в баре… Тут недалеко.

— Ну-ну, — скривился я, вспомнив, что ближайший отсюда бар, который я проходил, расположен в старинном особняке (хотя сейчас он, не такой уж и старинный), построенном до революции каким-то аристократом на углу улиц Детской и Набережной.

Сейчас это, судя по всему, была гостиница, кабаре-бар и публичный дом в одном флаконе. В мое время, по иронии судьбы, в этом здании будет размещаться псковский дворец бракосочетаний. А сейчас на особняке висит лаконичная многообещающая вывеска: «Bordellhaus».