Неплохо фашики себе досуг оборудовали. Пока на фронте идут кровопролитные бои, они тут обживаются и даже секс-услуги для своих организовали. По всему северо-западу оккупированной зоны такие заведения скоро разрастутся, как репей на пустыре. Бордели даже поставят на армейское довольствие, прикрепят врача и управляющего. Все для великой победы Рейха, бля…

— Знаю, как вы танцуете, — я многозначительно скривился.

— Каждый выживает, как может, — улыбнулась рыжая бестия. — Меня Златой зовут.

— Ну, конечно, — хмыкнул я. — А настоящее имя?

— Это и есть настоящее. Немцы Гольдой называют.

— Золото, получается.

— А вы понимаете по-немецки? — девица явно со мной кокетничала.

— Александр, — кивнул я, убавив спесь, ведь надо держать образ. — Учитель немецкого в недавнем прошлом.

— Алекс, — хохотнула рыжая.

— Мама, мне уже можно заходить? — сзади раздался детский голосок.

Я обернулся. Мальчик лет восьми-девяти скромно стоял у стены.

— Да мой, хороший, — Злата выскочила и подхватила его за руку.

Сердце неприятно екнуло. Ребенок, проходя мимо, отшатнулся, избегая смотреть в глаза. Мать и сын скрылись в комнате. Теперь мне немного стали ясны мотивы проститутки. Не от хорошей жизни зарабатывает потрахушками с врагом. Но один хрен, как-то мерзко это выглядит…

Да пофиг. Что я буду за каждую падшую женщину переживать? А вот то, что она с фашистами «вась-вась», это может мне пригодиться. Надо будет, как-нибудь к Злате на чаек заглянуть. Наладить неформальное общение в оперативных целях, так сказать.

Зашел на общую кухню. Дощатые столы, пара рыжих примусов, заляпанных подгоревшим жиром, и наглая черная муха, похожая на Адольфа. У стены старинный буфет из облезлого массива, внутри простенькая железная посуда.

В углу раковина с засохшим водопроводным краном, латунные барашки которого покрылись белесым налетом. К ним явно давно никто не прикасался. Сейчас водопровод заменял рукомойник с ведром, и таз для мытья посуды. Отель — ползвезды с натяжкой. Большой такой натяжкой.

Так-с… С жильем все понятно. Теперь надо с работой вопрос решить (каждый житель оккупированного города обязан был работать на немцев) и легализовать свое пребывание здесь. Чем больше город, тем легче спрятаться… И тем проще мне будет осуществить то, что я задумал. А планов у меня, ой, как много. Даже не знаю, за что первое хвататься.

* * *

День обещал быть жарким. Опять. Я остановился на крыльце и потянулся, разминая ноющие от постоянной сутулости плечи. Вдохнул еще прохладный утренний воздух. Прислушался. Радостно чирикали птички, где-то возле реки мерно урчал мотор какой-то машины. В соседнем дворе слышались женские голоса. Идиллию летнего псковского утра нарушали только резкие, как лай, выкрики на немецком.