Ну что, доброе утро, дядя Саша. Сегодня важный день, пора легализоваться и превращаться в законопослушного гражданина особой провинции Великой Германии.

Я зло сплюнул. Встряхнулся. Ссутулил плечи, поправил очки. В общем, нацепил обратно маску нерешительного интеллигента. Сколько ее еще придется носить, хрен знает… Поглядим по обстоятельствам.

Я вывернул из двора и поплелся обратно в центр. Где там искать биржу труда, мне на пальцах уже объяснили, так что заблудиться вроде не должен.

Миновал Торговую площадь, пустынную и обгорелую. В воскресенье торговый день начинался только в десять. А по свистку в два часа дня все должны были разойтись.

К воротам псковского кремля выстроилась вереница из нескольких грузовиков с красно-черной эмблемой ОТ. Что-то такое забрезжило в памяти… Ах, вот это чья оливковая форма! Организация Тодта! Ну да, логично. Эти гаврики строили дороги, бункеры, батареи и прочие военные сооружения. Приехали, значит, чинить взорванные мосты и «Пантеру» возводить.

Ну ничего-ничего, не поможет вам ваша «Пантера». Мы еще забьем вам в глотки ваши свастики…

Патрульный немец с интересом задержал взгляд на моем лице. Я торопливо стер с него кровожадное выражение, опустил взгляд на носки своих стоптанных сапог и засеменил дальше.

Фух. Не прицепился, повезло.

Ты уж как-нибудь контролируй себя, дядь Саш!

Найти биржу труда оказалось не сложно. Рядом с двухэтажным домом конторского вида уже кучковался народ. Сбившаяся стайка людей топталась возле явно недавно вкопанной доски объявлений, а часть народа выстроилась в длинную очередь к дверям, рядом с которыми была приколочена новенькая табличка с готическими буквами.

Arbeitsverwaltung.

А чуть ниже, специально для русских буквами помельче и без вычурных завитушек приписано.

«Управление труда».

И еще чуть ниже:

'Выдача рабочих паспортов происходит с 8 часов до 16 часов 30 минут. Для мужчин от 14 до 65 лет.

Командир хозяйственного управления БЕККЕР. Оберлейтенант'.

Вставать в очередь я не торопился. Для начала примкнул к толкущимся возле доски объявлений. Почитаю, послушаю, понюхаю, так сказать, воздух.

Доска была набита объявлениями, распоряжениями и приказами от и до. Свободного места не осталось, до последнего сантиметра все было забито крупными печатными буквами, увещевающими и предписывающими.

Я пробежал глазами распоряжение о получении рабочих паспортов и временных удостоверений личности. Скользнул взглядом по правилам нового порядка — комендантский час, пользование электричеством, выключение света после семи вечера… На каждой объявке, даже самой коротенькой, в конце имелась приписка, что неисполнение влечет за собой немедленное и жестокое наказание. Слово «расстрел» на доске было упомянуто восемь раз. Посчитал как-то чисто машинально.