Просторная квадратная комната. Стены, крашенные до половины зеленым. Белый потолок, побелка явно не очень-то свежая, вдоль потолка уже пооблупилась. Прямо — письменный стол, над столом — здоровенный портрет Гитлера. По бокам — красные полотнища со свастиками.

На секунду в голове вспыхнуло иррациональное чувство нереальности происходящего. Мозг как будто отказывался принимать, что это на самом деле происходит. Кино. Постановка, бл*яха…

— Имя! — без всяких вежливых «здрасте» гавкнул плешивый косоглазый тип, сидящий за столом прямо под гордо глядящим в будущее фюрером.

— Волков Александр Николаевич, — смиренно ответил я.

— Паспорт! — тип заскрипел ручкой в толстой конторской книге.

— Вы понимаете, какая история… — заискивающим тоном начал я.

— Ты что, очкарик, правила не читал? — злобные глазки плешивого уставились на меня. — Явиться положено со всеми метриками!

— Так метрики это… При пожаре сгорели, — я прижал руки к груди. — Мне бы временное удостоверение получить…

— А откуда я знаю, что ты не шпион? Удостоверение ему…- прорычал плешивый.

Я молча повесил голову, наблюдая за реакцией сидящего за столом сбоку шарфюрера СС. Рядом с ним стояла бледная, как моль, девица в глухом сером платье, воротник которого прямо-таки врезался в тощую шею. Она вполголоса переводила на немецкий наш разговор с плешивым.

— Спроси его, почему он не в армии, — сказал эсэсовец.

— Вас просят ответить, почему вы не в армии, — бесцветным голосом проговорила моль-переводчица.

— По здоровью не прохожу, — ответил я и развел руками. И, вспомнив бравого солдата Швейка, добавил. — У меня ревматизм.

Переводчица залопотала не немецком, споткнувшись на слове ревматизм. Посмотрела на меня затравленным взглядом.

— Кранкайт (болезнь), — сказала она. Выкрутилась, ага. Немецким она владеет на уровне старших классов средней школы, конечно.

— Больным он не выглядит, — пробормотал шарфюрер, усаживаясь поудобнее. — Продолжай работать. Клара, скажи этому, чтобы он продолжал опрос.

— Продолжайте работать, Арсений Павлович, — сказала переводчица.

— Так что же, получается я ему документ должен выписать, когда он без метрик явился? — возмущенно выпрямился плешивый.

Эсэсовец посмотрел на переводчицу. Та перевела. Лицо шарфюрера закаменело. Он подался вперед.

— Переведи этому обм*дку, что его работа — записать данные каждого, кто сюда приходит, регистрировать и выдавать аусвайс и рабочий паспорт. И если его куцых мозгов не хватает, чтобы понять, что ловить шпионов и высказывать тут свое ценное мнение — это не его задачи, то я прямо сейчас готов его отправить на другую работу, более подходящую. Ты все поняла, что я сказал? Переведи!