— Думаешь, когда ты уйдешь, меня так же будут кормить? Может, Барон просто пред тобой показуху устроил. Ты же идешь за вакциной для него. А только выйдешь за порог, все может измениться.

— Надеюсь, что ты ошибаешься… Барон — бизнесмен, хоть и криминальный. Ему выгодно, чтобы с тобой ничего не случилось. По крайний мере, пока я не покажу его людям лабораторию.

— Посмотрим, — кивнула Лилия.

Дверь вновь распахнулась, в пороге стоял Кастет. Его бритая черепушка сверкала в свете коридорных ламп.

— Кречет, — сказал он. — На выход.

Я подошел к Лилии и обнял ее:

— Я обязательно вернусь за тобой.

— Я знаю, — улыбнулась она и поцеловала меня в губы.

Я закрыл глаза и с наслаждением ответил на поцелуй. По телу пробежали мурашки. Я вдруг почувствовал насколько она стала мне дорога. Жаль, что осмыслить это не было времени.

— Хорош лобызаться! — пробурчал Кастет. — Ничего с твоей женой не будет. Если ты, конечно, не кинешь Барона. Многие пытались так с ним поступить. Но после этого они долго не жили. А сейчас такие вообще не живут.

— Если будешь беречь мою задницу от мертвецов и мародеров, то я приведу вас к лаборатории, — ответил я, нехотя оторвавшись от Лилии. — Смотри сам не подведи Барона. Пока мы не дошли до лабы — самое ценное, что у тебя есть, это я.

Я вышел из камеры, бросив на Лилию прощальный взгляд. В ее глазах стояла тревога. Но было видно, что боится она отнюдь не за себя.

Мы поднялись из бункера наверх и вышли на поверхность через здание мэрии. На площади уже толпились кислотники. Оборванцы с изможденными лицами и впалыми боками. Они притащили с собой рюкзаки, набитые добычей. Каждый подходил к лотку выставленному прямо на крыльце здания, и обменивал добычу на шприц с коричневато-белой жидкостью. Их руки тряслись, а глаза горели. Им было плевать, что они не ели уже несколько дней. Кислотники без колебания выкладывали на лоток, охраняемый расчетом автоматчиков, консервы, упаковки с крупами и прочий сухпай. Ценность добычи оценивалась старичком в белом замызганном халате. После чего, в зависимости от значимости предложенного, старик выдавал кислотнику один или два, реже три шприца. Четыре полагалось за оружие и патроны. Но при мне такого обмена никто не произвел.

Один из нариков высыпал на лоток содержимое своего вещмешка. Три банки консервов и пачка сигарет. Руки его тряслись, а лицо было бледнее мертвеца.

Старик «лоточник» внимательно повертел в руках консервы и категорично замотал головой:

— Они просрочены и идут за полцены.

— Они просрочены всего на неделю! — дрожащим голосом пробормотал наркоман. — Это ни на что не влияет.