— Хорошо, — ответила она и скрылась за решеткой. Ее гулкие шаги, отдававшие эхом по коридору, становились все тише по мере удаления.
Я завалился на кровать. Постель непривычно белая и и пахнет свежестью. У них тут все, как у людей… Неплохо я устроился. Сейчас главное и — не наскочить и пройти проверку. А потом…
— Глазам не верю! — возле моей решетки выросла знакомая фигура. — Велиар, ты что ли?..
Глава 14
Я вскочил с кровати, как ошпаренный. Перед моей камерой стоял неказистый человечек в потасканной робе и с лицом, изрытым глубокими оспинами. Он криво улыбался и смотрел на меня, как-будто поймал с поличным. Хотя в его взгляде просматривался скрытый страх. Ублюдок меня опасался. Я вспомнил его, такую рожу трудно не запомнить.
— Велиар, — повторил Рябой, хитро прищурившись. — Ты что здесь делаешь?.. Я пошел на новенького глянуть, затворники сказали, что он из наших бывших — из апостолов. Прихожу, а тут не апостол, а целый глава клана собственной персоной. Затворники знают, кто ты на самом деле?
— Тише ты, — прошептал я. — Зайди внутрь!
— А вдруг ты меня убьешь? Я лучше в коридоре постою.
— Я, конечно же, убийца. Но не дебил… Как я тебя убью в собственной камере? А труп куда дену? Сожру что ли?
— Ну да-а… — Рябой опасливо покосился на меня и несмело шагнул внутрь. — Смотри мне, ваше демоническое высочество, если что, я сразу заору.
Рука Рябого нащупала под робой что-то твердое и длинное.
— Не надо хвататься за нож, — успокоил я его. — Он тебе не понадобится. Давай спокойно все обсудим. Я здесь, сам понимаешь, не как жрец. Если они узнают кто я, то убьют. Ты не должен раскрывать меня…
— А мне что с того? — оскалился желтозубой улыбкой Рябой. — Пускай тебя убивают. Много месяцев я на тебя пахал верой и правдой, а когда меня ранили во время вылазки Мясник меня бросил, чтобы не возиться. Добить меня еще велел апостолам. Но мне повезло: добивал меня салага, он недавно апостолом стал. Пальнул с закрытыми глазами. Пуля рассекла скальп, и кровищи было столько, будто корову зарезали. Я притворился мертвым, и меня бросили на дороге. А затворники меня подобрали. Выходили. Но теперь я смогу за все отыграться на тебе… Ты мне за все ответишь.
— Я не при чем, я этого не знал. Ты сам сказал, что это Мясник тебя бросил.
— Так он твоей правой рукой вообще-то был. Все делал по твоей указке. Это же твое правило было: раненных не лечить, а добивать, чтобы заразу в дом не тащить и не ослаблять клан калеками и немощными.
— Это уже не имеет значение.
— Еще как имеет! Я чуть не сдох из-за тебя!
— Тише, тише… Я тебе смогу помочь. Ты сейчас кто здесь? Разнорабочий? Подмастерье на побегушках? А будешь одним из главных. Чем ты здесь занимаешься? Судя по твоей замызганной робе ты пашешь на черной работе…