Мясника забрали, протрезвили и наделили властью. Я в нем не ошибся. С тех пор он стал моим верным цепным псом и выполнял самую грязную работу, такую, от которой даже я бы содрогнулся. Хороший был апостол, правда слишком жестокий, но на него всегда можно было положиться. А теперь он гниет на пепелище. Я лично видел как какая-то сучка раскроила ему бошку палкой. Нет… Битой.
* * *
В один из солнечных дней погода выдалась настолько жаркая, что земля чуть ли не плавилась. Копателей пожалели и дали всем выходной. Ямы рыть на солнцепеке смерти подобно, от теплового удара и обезвоживания на раз два загнуться можно. Выходных у них и так было не густо: примерно один, два раза в месяц — когда непогода разыграется или наоборот жара ударит.
Я слонялся без дела по территории тюрьмы, но походу все примечал, Где техника стоит, где склады, где какие хозпостройки. Последних становилось все больше — община обрастала хозяйством. Нужны были зернохранилища (недавно добытчики напоролись на нетронутое фермерское хозяйство с запасами зерна и муки), дробилка-мельница, склады для инструментов и стройматериалов. Скоро осень и дожди зарядят, и нехорошо такое бросать под открытым небом.
Я зашел на «лесопилку» — место где распиливали привезенные деревья на чурки, а затем кололи на дрова. Пилили на козлах двуручными пилами. Бензопилы у затворников тоже были, но ради экономии бензина и масла ими пользовались только на заготовке леса за самим периметром. А рабочей силы внутри итак хватало. Поэтому деревья «разделывали» дедовским способом.
Половина добытых дров уходила на топливо для теплового генератора, тот обеспечивал электричеством все поселение. А половину складировали в огромный ангар — запасы на зиму. По холоду добывать древесину сложнее и кроме генератора, придется еще отапливать помещения. Молодец Вульф. С умом все организовал. Жаль что я его раньше не встретил. Может, в апостолы бы завербовал. Хотя такой тип с принципами в сатанисты вряд ли бы пошел, наверное…
— Велиар, — раздался за моей спиной голос, когда я стоял прислонившись к поленнице.
Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял Рябой. Я огляделся, вокруг вроде никого.
— Чо орешь? — прошипел я. — Никогда не называй меня так, даже если рядом никого нет! Ты понял?
— Скоро я всегда так буду тебя называть, — лыбился Рябой. — И не только я. Если не сдержишь свое обещание.
Злость накатила на меня и застучала в висках.
Глава 20
Я готов был прибить Рябого прямо здесь и сейчас голыми руками. Вогнать его чертов язык глубоко в глотку. Но нельзя. Вокруг поддоны с поленьями, нас вроде не видно, но в любой момент здесь мог появиться кто-то из работяг.