В общем, работал я исправно и никого из моей «артели» не сожрали. Вечером иногда ко мне подходил Рябой и рассказывал, что задолбался уже пахать разнорабочим. Напоминал мне о моем обещании сделать его важной писей в общине. Чтобы работать поменьше, а жрать побольше. Или вообще не работать.

— Скоро все будет, — говорил я ему. — Подожди, вот маленько освоюсь…

— Когда? — щурился Рябой. — Я долго не хочу ждать. Смотри, могу и проговориться ненароком.

— Думаешь, я не хочу другой жизни? Сам тоже не высоко поднялся. Хожу каждый день с землекопами и жизнью рискую. Это хорошо, что нам пока одиночки попадаются. Ну максимум двое, а если на стаю напоремся или на бегунов, тогда трындец нам. А ты еще ноешь. Сидишь себе за бетонным забором в тепле и безопасности. Дрова пилишь, да технику ремонтируешь. Нормальная у тебя жизнь. Кормят вовремя. Все по расписанию, как в пионерском лагере.

— Не любил я пионеров, — скривился Рябой, будто вспомнил, что-то из прошлой жизни. — Не приняли меня в них. Учился плохо и дрался.

Иногда ко мне в камеру приходила Кира. Она даже немного преобразилась. Вытянутый потасканный камуфляж, из которого она не вылазила сменила на джинсы и футболку. Фигура для ее возраста у нее оказалась неплохая. Она обещала походатайствовать перед Вульфом о смене моей деятельности. Надоело мне стоять с топором истуканом. Такое совсем не для меня. Я просился на вылазки. Там больше шансов себя проявить. А тут моим показателем работы являлось лишь одно — мои копатели все еще дышат. Так себе показатель, никто его даже не замечает.

Но Вульф пока был на очередной вылазке. И никто не знал, когда он вернется. Недавно погиб большой отряд добытчиков, и народу для поиска припасов теперь катастрофически не хватало. Главе общины самому приходилось выезжать вместе с добытчиками. Он, как опытный солдат ценился за двоих. Так что вакансий там полно было. Если Кира убедит главного, скоро я буду заниматься привычным делом. Сам когда-то тоже выезжал на добычу ресурсов, когда мой клан был еще маленький, а Мясника я еще не нашел. Этот упырь прибился к нам случайно. По началу я даже хотел его пристрелить. Мы нашли его в заброшенном баре. Тот жил там несколько месяцев и каждый день лакал дорогое пойло. Когда я впервые его увидел, он еле стоял на ногах. Но, как оказалось, это было его привычное состояние в последнее время. Я приказал обшарить бар и забрать остатки выпивки, а этого алкаша пристрелить.

Но апостол, который пошел исполнять мой приказ, пожалел патроны. Сказал, что лучше прирежет эту долговязую образину с бакенбардами почти до плеч, ножом. Он вытащил нож и беззаботно подошел к шатающемуся человеку. Но алкаш оказался не так прост. Он кинулся на апостола первым, схватил его руку с ножом, а зубами перегрыз ему горло. Словно зверь. Я такого никогда не видел. Мясника чуть не запинали ногами, но я вовремя остановил своих отморозков. Понял, что такой человек мне и нужен.