Броневик еще раз дернулся, пытаясь выбраться из ловушки, но тщетно. Под его колеса явно что-то подложили.

— Сейчас на воздух взлетим! — крикнул Кастет. — Если бензобаки взорвутся, сгорим заживо. Прикройте меня, всем приготовиться покинуть машину. Открывайте люк!

Я знал, что их ждет, если открыть люк. Поэтому схватил перепуганного Зиновьева и затолкал его под лавку. Сам укрылся под соседней. Это не моя война, нам сейчас главное выжить. Возможно, напавшие — наши союзники.

Люк распахнулся, и первый жнец спрыгнул на землю. Но еще в полете его скосила пуля. Со стороны зарослей откуда-то из темноты забахали выстрелы, и пули влетели в фургон, выбивая искры по железной обшивке. Двое жнецов с криками попадали, сраженные пулями. Кастет укрылся за проемом люка.

— Выходим одновременно через двери кабины и через люк! — крикнул он. — Приготовились! На счет три! Раз, два, три!

Двери кабины распахнулись и оттуда попрыгали жнецы. Стрелки переключились на них, пытаясь достать. Судя по глухим одиночным выстрелам палили из ружей.

Воспользовавшись суматохой, Кастет выпрыгнул из люка и перекатом ушел в сторону. Он вжался в землю и открыл огонь из автомата по кустам, откуда доносились выстрелы. Пули срезали ветки, и ружья на миг захлебнулись. Оттуда послышались крики и стоны. Кастет попал в цель и дал время жнецам покинуть броневик.

Я выскакивать наружу не торопился. Даже если рванет бензобак, броня выдержит взрыв и у меня будет еще несколько минут чтобы покинуть машину, пока фургон не превратится в раскаленную сковородку.

Профессор что-то громко бормотал и порывался выскочить наружу. Я придавил его к полу:

— Спокойно, док! На улице сейчас опаснее, чем внутри! Пусть гады перестреляют друг друга.

— Но мы горим! — причитал Зиновьев. — Бензин в любой момент может сдетонировать!

— Железо не может гореть, — ответил я. — Скорее всего, нам просто подожгли колеса. Судя по запаху жженой резины, я прав. Так что прижмите задницу, товарищ Зиновьев. Целее будет!

Профессор хотел что-то возразить, но залетевшая внутрь шальная пуля со звоном ударила где-то над его головой и, разлетевшись на кусочки, посыпалась по стальному полу. Зиновьев закрыл голову руками и уткнулся лицом в пол.

Автоматные очереди заглушили ружейную пальбу. Жнецы освоились и задавили напавших на нас стрелков. Ружья в ответ бухали все реже и вскоре совсем замолкли. Напавшие не ожидали, что в броневике окажется столько автоматчиков. Автомат в наше время большая редкость.

— Пора! — крикнул я и дернул за руку профессора.

Он не по годам резво выскочил из-под лавки и побежал за мной. Мы выпрыгнули в распахнутый люк, и я потянул Зиновьева в сторону подальше от броневика. Пламя жрало колеса и предательски нас осветило. Ба-бах! — стали лопаться колеса. Я почувствовал удар горячего воздуха в спину. Зиновьев от звука упал и вжался в траву. Я схватил его за ворот и поволок дальше в лес. Через несколько метров мы укрылись в зарослях кустарника. Ба-бах! — лопнуло следующее колесо. Хана броневику… Ну я этого и хотел.