— Я должен понять, кого в общину свою веду. Ты меня спас, но люди должны знать, с кем имеют дело.

— Я почти все тебе рассказал… До эпидемии сидел дома на пенсии по инвалидности и бухал. Потом затесался к апостолам. Они меня взяли из-за моего боевого опыта. Как никак в горячих точках приходилось бывать. В вылазки с апостолами не ходил, прикрывался своей ногой, хотя она особо меня не напрягает. Бегать, конечно, не могу, но быстрым шагом — пожалуйста. Поэтому на мирные общины не нападал и людей не убивал. Службу нес на стене. Как вертухай приглядывал за всем, что творится снаружи. Каюсь, один раз пристрелил беглого раба. Но это пришлось сделать. Он мимо моего поста пробегал. Если бы не выстрелил, меня бы сожгли (этот драматическую подробность своей истории я придумал для правдоподобности легенды). Апостолы всех провинившихся заживо сжигали. Так они Сатану славили и верили, что он дает им силу. Придурки… Сатана всегда был только сам за себя. Первых кого он сожрет, если будет голоден, это своих сторонников. Потому что они ближе всех к нему и не надо напрягаться и искать других. Не понимали они этого, это их сгубило.

— А что сестра? — спросил Вульф.

Я лихорадочно прокрутил в мозгу наши прошлые разговоры. Бл*дь! Про сестру-то забыл. Я же ему сказал, что она в заложниках у сатанистов была. Вот я разведчик хренов, чуть не прокололся! Пока жрецом был, совсем страх и осторожность потерял. А может просто старею: уже полтинник не за горами.

— Погибла сестра, — шмыгнул я носом. — Когда на лагерь напали зомби ее укусили. Нет больше у меня никого.

— Сдай пистолет.

— Что?..

— ТТ-шник свой отдай пока мне.

— Зачем? — я напрягся, готовый в любой момент выхватить нож и чиркнуть по горлу попутчика, хотя он за рулем и на скорости это делать крайне опасно.

— Ты в общине будешь человек новый, оружие тебе там не положено. Когда заслужишь доверие нашего главного — тогда верну.

— А если мертвецы нападут? Я их зубами должен рвать?

— Там нет мертвецов, там тюрьма…

— Так может, я договорюсь с вашим главным?

— Нет, — замотал головой Вульф. — Он очень подозрителен и тщательно проверяет людей, перед тем как принять их в общину. Ты с ним не договоришься.

— Почему ты решаешь за него?

— Мутный ты какой-то… Что-то не договариваешь. С виду был, как тряпка, а в деле оказался бойцом. Говоришь, сестра погибла, а грусти в тебе совсем нет.

— Мир безумен, и я стал таким. Душа моя зачерствела, но иногда пробиваются старые страхи.

— Вот я и говорю, мутный ты. Сдай пистолет, Вел.

— Держи, — я протянул Вульфу ТТ-шник, борясь с желанием прострелить ему голову.