Подождите… А что здесь делает синьор Лукрезе? Он что и на том свете Бог?

Моргнув, я с удивлением увидела нонно, сидящем в кресле у моей постели. В таком же, как и в нашу первую встречу, темно-синем костюме в тонкую белую полоску. И точно также похожим на изысканного портного, вышедшего за самым вкусным кофе с круассаном.

— Ну, наконец-то… Мне уже надоело в тишине сидеть. Как себя чувствуешь, дольчеза?

Я попыталась что-то ответить, но в горле так пересохло, что у меня совершенно пропал голос. Невольно я попыталась шевельнуть правым плечом, как я зашипела от боли и только сейчас заметила, что рука до локтя перебинтована.

— Да, дольчеза, у тебя ожоги первой степени и второй. Ты дымом надышалась и едва не задохнулась, — с какой-то болью протянул дедушка, помогая мне выпить воды из стакана. — Так что пока полежишь в больнице.

— А д-д-д-дети…? — с трудом прошептала я.

Повернув голову к дверям, нонно громко скомандовал.

— Запускайте паршивцев!

Дверь в палату открылась, и я шокировано смотрела на то, как просторная палата на двоих становится очень маленькой от количества входящих в нее людей.

— ЗИА ВИКИ! — зазвенел детский визг.

Первыми забежала малышня в ярких костюмчиках. В круглых очечках, в пластырях и небольших ожогах, но самое главное живая и здоровая. На душе стало так легко, что я не заметила, как ко мне подбежала, рыдающая Летиция и бросилась меня обнимать.

— Вики… — всхлипывала она, словно врач в белом платье-рубашке. — Я не знаю, как тебя отблагодарить… Прости… Прости… Прости меня…

— Не надо… — попыталась сказать я, но меня никто не услышал.

Кашлянув за ее спиной, ко мне обратился и, подошедший к постели, Хорхе. Сегодня он был не в деловом костюме, а в обычной футболке и брюках, хотя по перебинтованным рукам и ожогу от шеи до щеки было ясно, что и ему в пожаре прилично досталось.

— Виктория, я хочу попросить прощения за нашу ссору и сказать, что мы в неоплатном долгу перед тобой, — хрипло начал он. — Ты могла этого не делать, не рисковать своей жизнью, зная, что можешь не выбраться, но сделала все, чтобы спасти наших сыновей. Спасибо, благодаря тебе мы тоже можем жить дальше.

Слегка полноватый испанец сказал это очень сухо, хотя по глазам было понятно, что это не формальность. Просто ему тяжело, как отцу, пережить такое эмоциональное потрясение.

— Ты простишь нас? — всхлипнула Летти, осторожно сжав мою здоровую левую ладонь.

Не в силах говорить, я улыбнулась и слегка кивнула.

Место Хорхе вскоре занял управляющий репутацией Федерико и маленькая пухленькая женщина с тяжелыми кудрями, очень похожая на Летицию только уже за пятьдесят. Тоже душевно высказывали свою благодарность, уже как бабушка и дедушка.