Синьора Агата, смахнув слезы, поцеловала меня в щеки, как родную, и, словно мама, тут же начала заставлять мою тумбочку у постели.
— Дольчеза, тут для вас с Сандро домашний супчик и тефтельки, — начала она, вытаскивая из термосумки контейнеры. — Я, конечно, не повар, так что ты уж прости, но Сандро вроде бы никогда от моей еды не отказывается…
У меня аж сердце защемило, при виде того, как она заботливо щебечет, раскладывает еду, лекарства и вешает мою одежду для больницы в шкафчик. Когда я последний раз лежала в больнице в Москве год назад, мне приходилось питаться едой из доставки и слезно уговаривать мою соседку привезти сменную одежду.
Из термоса мне налили теплый чай с травами и вскоре я уже смогла разговаривать, пускай и только шепотом.
— Виктория, скажи, как нам тебя отблагодарить? — с предвкушением протянул нонно.
— Не знаю… — задумавшись, ответила я. — У меня все есть, дедушка…
Дед вдруг так громко хлопнул по подлокотнику кресла, что я испуганно вздрогнула.
— Ничему ее жизнь не учит! — недовольно пробурчал он. — Только вчера целую лекцию прочитал, что себя нужно ценить!
Нахмурившись, нонно встал с кресла и указав на меня пальцем грозно сказал:
— Еще воспитывать и воспитывать…. Я из-за вас, бестолочей, на тот свет никогда не уйду!
— Так это же хорошо, нонно, — улыбнулась я. — Зачем вам на тот свет? Я там уже все разведала… Мне кажется вам с нами будет веселее.
— Ну, не беседа, а просто музыка слов… — хмуро цокнул он, уходя.
Хотя по блеску темно карих глаз было видно, что старику это услышать было очень приятно.
— Зиа Вики, — шепотом обратился ко мне Андреас, пытаясь запрыгнуть на кровать. — А вы нас спасли, потому что вы волшебница, да?
А почему бы и нет? Мне кажется, без магии тут не обошлось.
— Вы сказали заклинание и потом все как БАХ-БАХ-БАБАХ! — восхищенно продолжил он. — Волки яму вырыли! И снова БУУМ!
— А научите нас этому заклинанию? — прошептал Виктор.
Едва не хватаясь за голову, Хорхе в паре метров от меня тихо простонал:
— Все, Летти… Прячь волшебную палочку, и доставай эликсир вечной молодости. Нам хана.
Хех… Кажется я сама не заметила, как читала в панике стихи из поэмы «Мороз, красный нос» вслух. Об отважной и душевно сильной женщине.
Чтож…
Наверное, для меня это тоже было своего рода заклинанием. Папе было бы стыдно, если бы я, дочь профессора русской литературы, цитировала не своих авторов в такой ситуации.
Пихнув брата под локоть, ко мне запрыгнул на постель маленький Виктор, больно ударив по бедру, на котором теперь ясно, что тоже был ожог. Но разве малышня такое замечает?