Дарк Нэт находил союзников для своего проекта по «падению» Крида — призрачные фигуры, обитатели забытых вселенных, с их тайнами и непростительными грехами. Они становились его инструментами, его марионетками, танцующими под дудку его мрачной мелодии обмана и лжи. И вскоре он был готов. Готов предстать перед Арбитром, готов раскрыть карты, готов показать ему свое извращённое видение правды, где он, Дарк Нэт, был не преступником, а спасителем, а Виктор Крид — павшим богом, достойным наказания. Тень его намерения простиралась по всей Серверной Душ, словно надгробная плита над мертвым миром, готовая разрушить гармонию и погрузить вселенную в новый, ещё более мрачный хаос.

Секунда слабости, а следом и миг сомнения пронзили Дарк Нэта острее любого клинка. Это была не просто слабость, а трещина в его несокрушимой броне, прорыв в его цитадели из холодного расчёта и железной воли. Но этот прорыв был залит сразу же волной ледяной мести, затопившей все остальные чувства и мысли. Всё остальное померкло, растворилось в этой поглощающей темноте, оставив только одно неумолимое желание — мести.

Месть, которая должна быть совершенна, месть, которая должна быть жестока и неотвратима, месть, которая должна стать легендой падения одного из древних колоссов. И она будет вписана в книгу судеб рукой Нэта. Оставалось только одно — написать Михаилу. Написать и стребовать с него старый долг, долг, забытый многими, но не забытый им. Это был долг, закреплённый не просто словами, а кровью, долг, закреплённый в самой ткани пространства-времени.

В его мыслях прозвучало имя Михаила, как приговор. Он ощущал в своих жилах не кровь, а лёгкий мерцающий туман, предвестник космических бурь. Архангел не посмеет отказать ему. Не посмеет, потому что он знал цену того, что Дарк Нэт ему подарил. Это была цена, выплаченная не золотом и драгоценными камнями, а частью самой души, частью самого его существования. И эта цена была достаточно высока, чтобы Архангел не стал пренебрегать своим старым долгом. Тьма, окутавшая Дарк Нэта, становилась всё гуще, и в ней уже проступали контуры будущей расправы, будущего триумфа мести, будущего потопа крови и хаоса, в котором утонет так ненавистный для него Крид.

Где-то неизвестно где и когда.

Виктор Крид шёл за мальчишкой, его фигура, словно высеченная из мрака надвигающейся ночи, казалась несокрушимым монументом грядущего уничтожения. Мальчик бежал впереди, его лёгкие шаги едва шевелили пыль на выжженной земле, а Крид следовал за ним с той же незыблемой грацией хищника, для которого сама земля — лишь поле боя. В его глазах, глубоких и холодных, как бездонные колодцы, отражалось не заходящее солнце, а безжалостный блеск грядущей бойни.