Старейшина, остановившись на расстоянии вытянутой руки от Крида, сплюнул на землю — жест презрения, вызова, но и одновременно признания неизбежного.

— Чужак… — прорычал он, его голос, хотя и слабый от возраста, пронзил воздух с нескрываемой неприязнью.

Крид, спокойно увернулся от плювка, словно от лёгкого порыва ветра. Его голубые глаза, холодные и бесстрастные, не выражали ни удивления, ни раздражения. Он лишь легко покачал головой, как бы отмечая бесполезность этого жеста.

— Хозяин! Зови меня так… — произнёс он спокойно, его голос был глубок и спокоен, как глубины бездны. В нём не было ни угрозы, ни просьбы, только констатация факта.

Этот ответ, его спокойствие и невозмутимость перед лицом прямого вызова поразили старейшину. В его глазах промелькнуло что-то похожее на страх, смешанный с уважением, а возможно, даже с каким-то непонятным почтением. Он быстро перекрестился, на мгновение забыв о Милостивом творце и пророке, ибо его руки дрожали.

— О милосердный Аллах, да простит его Тенгри! — прошептал он, и его голос задрожал, словно он был на грани. В этом возгласе не было просьбы о милосердии для Крида. Это была мольба о спасении, обращенная ко всем высшим силам, что он знал, а также мольба о защите от надвигающейся бури.

Затем, молниеносным движением руки, он подал сигнал лучшим воинам своего племени, дабы они отправили чужака к предкам вне очереди. Воздух словно сгустился, наполняясь ожиданием скорой и яростной схватки, которая должна была развернуться прямо на этой поляне, озаряемой последними лучами заката.

Крид, словно призрак, материализовался среди лучших воинов племени, их блестящее оружие еще не успело выхватить из ножен. Первый удар был молниеносен — Крид двинулся с такой скоростью, что глаз едва успевал следить за его движениями. Его рука, быстрая и точная, словно удар ядовитой змеи, с глухим треском ломает плечо первого воителя. Крик боли разорвал тишину, смешавшись с чавкающим звуком вырывающихся внутренностей.

Следующие минуты превратились в бешеный вихрь из крови, пота и ломающихся костей. Крид двигался как неудержимая сила природы, его руки работали с ужасающей эффективностью, измельчая плоть и кость. Каждый его удар приводил к новой сцене ужаса: вывернутые суставы, разбитые черепа, фонтаны крови, окрашивающие землю в багровый цвет.

Треск ломающегося дерева — это были кости воинов, их тела изгибались и ломались под давлением нечеловеческой силы Крида. Тихий рык зверя, который издавал он между ударами, добавлял ужаса к уже невыносимому зрелищу. Глаза воинов, полные ужаса и отчаяния, уже не видели окружающего мира, они видели лишь приближающуюся смерть. Кровь лилась рекой, смешиваясь с грязью, создавая жуткую, экспозицию. Когда пыль осела, на земле лежали избитые тела, превратившиеся в беспомощные груды искалеченного мяса, окруженные лужами густой, темной крови. Это была не победа, а резня, кровавое жертвоприношение на алтаре беспощадной силы. Воздух стоял тяжелый, пропитанный запахом железа и смерти.