А Анюта не стала тащить раненого за угол избы, понимая, что ей этого не позволят. Она рывком подтащила его к двери. Степняки не ожидали, а когда разгадали ее намерение, стало поздно. Она распахнула дверь избы. Пущенные стрелы вонзились в дверь, а Анюта втянула раненого внутрь.

Степняков это разозлило. Балакбай прокричал что-то грозное, запалил просмаленную стрелу и пустил в соломенную крышу дома. А следом полетели другие горящие стрелы. Соллома тут же заполыхала в нескольких местах.

— Командуй, подпоручик, — бросил я Комаринскому и спрыгнул с гаража.

Управлять войсками я все равно не умею, а бросать Анюту с раненым в горящем доме не могу. Как назло окна той избы выходят на сторону степняков. Через них ни влезть, ни вылезть. Я добежал до угла подпаленной избы и уже собирался рвануть к двери, когда меня сбили с ног.

— Охолоните, Сергей Николаич, — прошептал мне деда, прижимая к траве, — Вы за всех тут отвечаете.

— Она же сгорит там…

— Это моя забота… подсадите меня, Сергей Николаич…

Деда помог мне подняться на ноги. Я сцепил руки, чтобы он смог на них встать и перебраться на крышу. Все-таки он поразителен для своего возраста. Я бы не смог так ловко это проделать. Филипыч откидал горящую солому, отодрал обрешетку, вывернул пару настильных досок и спрыгнул внутрь дома.

— Тикай оттуда, граф, — прокричал мне с гаража Комаринский, — Они прорвались.

Степняки закончили растаскивать завал и въехали в деревню. И снова натолкнулись на отчаянное сопротивление. Если они думали, что мужики просто попрятались за избами, если ожидали, что сейчас проскачут с ветерком по деревне, вырезая всех подряд, то они ошибались… и довольно жестоко.

Они напоролись на вторую линию обороны, еще более мощную, чем первая. Мой оперативный штаб отлично все продумал. Степняки радовались, что прорвались в деревню, но на деле они сами залезли в мешок «с кулаками». В таком тесном пространстве конница не имеет никакого преимущества, наоборот, становится уязвимой и почти беспомощной.

Вот только я, кинувшись выручать Анюту, оказался за укреплениями и попал под раздачу. Из-за угла дома прямо на меня выехал Балакбай.

— Прощайся с жизнью, новый барин, — Он поднял в замахе кривую саблю и пришпорил коня.

Я разрядил в него перо. Не убил, конечно. Но разбойник на несколько мгновений утратил контроль над телом и свалился с лошади. Не дожидаясь, когда он очухается, я выбил саблю из его руки, но больше сделать ничего не успел. Балакбай пришел в себя практически мгновенно.

Он еще не поднялся на ноги, а сразу выхватил засапожный нож. По-хорошему, мне достаточно просто сбежать, его и так добьют, но я знаю, как только отвернусь, его нож полетит мне в спину.